«Покаяние есть образ жизни монаха»

Иеромонах Димитрий (Волков)

«Исповедание или откровение всего духовному отцу
есть самое благотворное действие в деле нашей духовной брани»

Прп. Никодим Святогорец

«Монастырский вестник» уже не раз писал о том, что монастырь Оптина пустынь продолжает традицию книгоиздания, существовавшую в обители до ее закрытия в 1918 году. Многие книги переиздаются в обновленном формате, вносятся дополнения в ранее изданные жития оптинских старцев, выходят в свет и новые труды. Об одном из таких новых изданий мы рассказывали в декабре прошлого года. Но работа над творениями старцев продолжается, и в марте этого года издательство Оптиной пустыни выпустило книгу об исповеди, покаянии и откровении помыслов. Своими впечатлениями об этой книге мы уже поделились в статье: «Сердце чисто созижди во мне, Боже». С ее автором-составителем иеромонахом Димитрием (Волковым) – наша сегодняшняя беседа.

Отец Димитрий, как родилась идея составления новой книги «Исповедь и откровение помыслов в духовном наследии оптинских старцев»?

В первой книге речь шла об Иисусовой молитве. Так вот исповедь и откровение помыслов по сути являются дополнением к деланию молитвы. В первом тексте это не прозвучало в должной мере. А вторая причина – это важность самой темы: ведь не все молятся Иисусовой молитвой, а на исповедь приходят все без исключения. При этом даже у монашествующих возникают свои затруднения. Они часто копятся, а человек даже не догадывается о существовании у него каких-то проблем с исповедью.

То есть, книга призвана научить исповеди или откровению помыслов?

Безусловно, книга носит прикладной характер. Все, что говорилось старцами об исповеди и откровении помыслов, мы постарались отразить в этом издании. Наша задача заключалась в том, чтобы донести слова старцев до читателя, поставить их, что называется, на свещник (Лк. 8:16)…

Возобновилась ли после возрождения обители традиция ежедневного откровения помыслов, существовавшая в Оптиной пустыни?

Конечно. В нашем монастыре есть братский духовник, а также его помощники из числа старшей братии. Каждому из них в духовное руководство назначается определенное количество братии. Поэтому у насельников монастыря есть все условия для ежедневной исповеди и откровения помыслов. Хотя, многое зависит от личного расположения монашествующих.

А часто ли братия исповедуется?

Всё очень индивидуально. Считается, что чем чаще исповедуешься, тем лучше, но здесь нет формальной нормы, для каждого человека она своя. Кто-то обращается к духовнику раз в неделю, а кто-то каждый день или через день. Те, кто исповедуются чаще, как правило, говорят уже о небольших грехах и помыслах: кого-то осудил, пороптал, не потерпел укоризну.

Исповедуясь чаще, становится ли монашествующий более внимательным к движениям своей души? Что говорили об этом оптинские старцы?

Исповедь и откровение помыслов существенно нужны для духовного преуспеяния. Без этого не бывает прогресса. С другой стороны, для всего есть своя мера. Улавливать тонкие движения души не всегда полезно. Вернее, улавливать-то можно, но что потом с этим делать? Здесь многое зависит от устроения человека.

Так многим мирянам святые отцы не благословляли тонкий самоанализ. Ведь основная практика борьбы с помыслами – это их отвержение без какого-либо рассмотрения, и наша цель состоит не в том, чтобы научиться более тонко различать помыслы, а в том, чтобы их вообще не было. Так же обстоит дело и с регулярностью исповеди. У старцев мы не встретим примеров, где они советовали кому-либо определенное количество исповедей в неделю. Это все – вопрос свободного волеизъявления. Человек, сообразуясь со своими духовными силами и по совету духовника, решает, как часто ему нужно исповедоваться, и какой должна быть его исповедь.

Хорошо ходить на исповедь к старцам… А как быть сейчас, когда, по общему мнению, не осталось таких богопросвещенных отцов?

Ну… многое зависит от веры. Для кого-то и сейчас есть такие старцы. Люди идут к духовникам и по своей вере получают от них вразумление и поучение. С другой стороны, если пройтись по оптинскому некрополю, то на некоторых надгробиях можно встретить надпись «духовник». То есть, были старцы, а были еще официально назначенные духовники, к которым ходили часть братии и миряне. Так и сейчас. У нас, может, и нет прозорливых старцев, как в XIХ веке, но духовное окормление не прекратилось. Кроме того, цель старчества всегда состояла в том, чтобы послушник научился отсечению своей воли и жил по воле Божией. А это достижимо и при некоторой «недостаточности» старцев.

Скажите, а почему в жизнеописаниях старцев чаще речь идет именно об «откровении помыслов», а не об исповеди?

Надо понимать, что старцы жили в иное время и отношение к исповеди было другим. В наши дни таинство Исповеди неразрывно связано с таинством Причастия. В этой связи очень часто на исповеди спрашивают: «Я не причащаюсь, можно ли исповедаться?» О чем это говорит? О том, что у людей в сознании два таинства не существуют в отрыве друг от друга. Сегодня исповедь в какой-то мере потеряла самостоятельный характер и стала своего рода «пропуском» ко Причастию. А во времена старцев причащались гораздо реже. Соответственно, и исповедовались реже. Сейчас же регулярная исповедь все чаще превращается в откровение помыслов. В старой Оптине братия тоже ходила на откровение помыслов, но старец мог накрыть епитрахилью и прочитать разрешительную молитву, если считал, что это требуется. То есть, одно плавно перетекает в другое, хотя откровение может принимать и просто опытный монах без священного сана, а вот исповедь – только священник.

Есть ли смысл для мирян практиковать откровение помыслов?

Если рассматривать мирянина, который нечасто ходит в храм и редко исповедуется, то он, конечно, будет говорить именно о своих греховных делах, а не о помыслах, – просто потому, что у него на первом плане будут именно дела, а не мысли. По мере же очищения души и духовного взросления человек переходит от исповеди тяжких грехов к исповеди повседневных помыслов и мелких согрешений. Что, например, он исповедует? Пустословил, осудил кого-то или разгневался, но виду не подал, сдержался и смолчал. Человек понимает, что это грех, и приносит его на исповедь. В этих случаях исповедь, по сути, превращается в откровение помыслов.

Вы говорили, что святые отцы иногда запрещали подробный самоанализ и копание в помыслах. Получается, что мирянам откровение не нужно?

Не то чтобы они запрещали, но вот у святителя Игнатия действительно встречаются такие мысли. И оптинские старцы иногда об этом говорят, хотя никакого запрета для мирян в откровении помыслов нет. Просто у мирянина в жизни бывает много разных событий и впечатлений: встречи, беседы, новости – все это бурлит внутри человека, оставляет свой отпечаток и, если хотите, послевкусие. Разобраться в этом хороводе впечатлений не всегда просто, потому что они связаны не только с внешней стороной жизни, но затрагивают планы человека, его цели, желания. При рассмотрении помыслов может так случиться, что все осевшие внутри впечатления снова начнут тревожить и заполнять собой сознание. Вспомнив какое-то происшествие, человек переживает его по второму и третьему разу, «накручивает» себя. Зачастую из такого самоанализа он выходит не очищенным, а наоборот, утвердившимся в своих греховных намерениях, например, в желании отомстить. В этом и состоит опасность.

В книге есть отдельная главка, в которой рассказывается о «проверке себя». Это когда человек садится, скажем, вечером и вспоминает все, что произошло с ним за день. Так вот, эта практика эффективнее всего именно в монастыре. Ее советовали авва Дорофей и другие святые отцы, но советовали монашествующим. А почему именно инокам? Жизнь инока четко структурирована: подъем, полунощница, служба, после службы нужно идти на послушание, потом на обед, затем отдых, продолжение послушания, вечерняя служба. И такой распорядок для духовной жизни очень полезен, все размеренно и в свое время. В подобных условиях следить за собой гораздо проще, чем в суете мира. Таким образом, можно констатировать: что полезно и необходимо монахам, не всегда применимо в жизни мирян.

Часть Вашей книги посвящена борьбе с помыслами. Если кратко как бороться с помыслами?

Бороться с помыслами непросто, в идеале их не нужно принимать. Впрочем, у оптинских старцев на этот счет имеется множество советов. Например, преподобный Лев, чтобы отразить блудные помыслы, советовал представлять адские мучения и вечное наказание за них, помнить о смерти. Одним из наиболее эффективных оружий против них является Иисусова молитва и чтение Священного Писания. Но при этом надо помнить, что многие помыслы являются отражением наших внутренних устремлений и желаний. Поэтому их не так-то просто победить. Для этого нужно менять, преображать всю нашу жизнь. А это небыстрый процесс.

Так с чего же начинать борьбу с помыслами?

Опять же, с исповеди и откровения помыслов. Частая исповедь делает их бессильными. Как говорят святые отцы, враг не любит, когда его козни становятся известными, и потому исповедь ослабляет мысленную брань.

Для монашествующих особое значение имеет исповедь перед постригом. Есть ли разница между будничной исповедью и исповедью перед постригом? В чем она заключается?

Думаю, у многих возникает подобный вопрос, потому что исповедь перед постригом представляется чем-то необыкновенным. Но в действительности исповедь перед постригом ничем не отличается от генеральной исповеди. Человек перед постригом должен вспомнить свои грехи за прошедшую жизнь, в том числе и за время жизни в обители, так сказать, провести ревизию своих греховных накоплений.

Однако исповедь перед постригом имеет для многих сакральное значение. Почему?

Ну… я не понимаю, в чем тут сакральность. Быть может, это связано со сложившимся мнением, будто постриг – это второе Крещение, после которого прощаются все грехи, а человек как бы заново рождается. Но это мнение не является догматом Церкви. Во время пострига человек дает обеты, которые естественным образом проводят некую черту, разделяющую жизнь до пострига и после. Но все-таки не следует переоценивать этот момент. Постриг не превращает человека в монаха. То есть, превращает с внешней стороны. А вот чтобы стать монахом внутренне, – это еще надо потрудиться. Как говорил преподобный Варсонофий Оптинский, нужно лет двадцать, чтобы стать монахом.

Готовясь к интервью, прочла слова преподобного Ефрема Сирина, который сказал: «Не пострижение и не одеяние делают монахом, но небесное желание и божественное житие, потому что в этом обнаруживается совершенство жизни»…

Точно. Хотя это и звучит больше как обличение нам. Раньше монахи в кельях сидели и кроме кельи и храма ничего не знали. А теперь вот книги составляют и интервью дают. Преподобный Ефрем удивился бы…

Спаси Господи, благодарим за интервью!

Беседовала Дарья Филатова

Фото: Владимир Ходаков

Представлены также фотоматериалы с сайта Введенского 
ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь

Справка

Традиция книгоиздания в Оптиной пустыни берет свое начало с середины XIX века. У ее истоков стояли преподобный старец Макарий и выдающийся русский философ Иван Киреевский. Именно им принадлежит идея книгоиздания, благодаря которому просветительская деятельность Оптиной стала предметом пристального внимания всей образованной России. Впоследствии старца Макария на послушании руководителя издательством сменит старец Амвросий. Практически 70 лет просуществует издательство Оптиной пустыни и только в 1918 году, после закрытия обители прекратит свою работу… Вместе с возрождением монастырской жизни в Русской Православной Церкви стали возрождаться и традиции наших обителей – в том числе книгоиздательские.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Игумения Антония (Корнеева)
Архимандрит Сергий (Воронков)
Епископ Сергиево-Посадский и Дмитровский Кирилл
Игумения Антония (Корнеева)
Архимандрит Сергий (Воронков)
Епископ Сергиево-Посадский и Дмитровский Кирилл
Череменецкий Иоанно-Богословский мужской монастырь
Мужской монастырь святых Царственных Страстотерпцев (в урочище Ганина Яма) г. Екатеринбург
Петропавловский мужской монастырь
Коневский Рождествено-Богородичный монастырь
Борисоглебский Аносин ставропигиальный женский монастырь
Валаамский Спасо-Преображенский ставропигиальный мужской монастырь
Константино-Еленинский женский монастырь
Воскресенский Новодевичий монастырь
Тихвинский скит Спасо-Преображенского мужского монастыря города Пензы
Сурский Иоанновский женский монастырь