Доклад игумении Викторины (Перминовой), настоятельницы Богородице-Рождественского ставропигиального женского монастыря на круглом столе «Практические аспекты монашеских обетов в современных монастырях», с участием наместников и игумений ставропигиальных монастырей и игуменов, игумений и монашествующих обителей Московской митрополии (Сретенский ставропигиальный мужской монастырь, 18 июня 2026 года)
В отношении этого доклада хотела бы сказать, что ни в коем случае не имею цели кого-то научить, осудить или обличить, поскольку сама, хотя и давала обет нестяжания, но немощствую и борюсь. И, думаю, везде, в каждом монастыре, у каждого насельника в плане нестяжания есть своя борьба, и свои трудности. Скорее, мне бы хотелось поддержать в нестяжательной жизни ради Христа, к чему каждый, в меру сил, призван стремиться. Наша обитель очень далека от идеала, но мы пытаемся к нему идти, и хотелось бы просто поделиться своими мыслями.
На мой взгляд, сребролюбие определяется не количеством вещей, а внутренней предрасположенностью сердца. Соблюдение обета нестяжания призвано освободить монаха от этих тяжких оков, и, прежде всего, его сердце для пребывания с Богом.
По учению святителя Василия Великого, началом общего монашеского жития является единомыслие живущих, а единомыслие утверждается единообразием жизни всех членов братства (см. 2 Кор. 9:7). Единообразие мыслей и жизни достигается в том случае, если человек свободен от личной собственности и личных пристрастий. Любящий доброхотно дающего (2 Кор. 9:7) Господь желает, чтобы мы добровольно от этого отказались.
Преподобный Пахомий Великий ввел правило, согласно которому у монаха нет ничего, что ему лично принадлежит, – ни одежды, ибо всё хранится в общих ризницах, ни денег, ни времени для себя в том смысле, что он принадлежит Богу и всегда готов исполнять Его волю. Всё подчинено общему порядку и воле аввы [1]. По мысли преподобного, это создавало максимально благоприятные условия для нестяжания и искоренения страстей.
Общежительный устав помогает монашествующим хранить нестяжание. Если устав в обители исполняется, то у братии нет поводов для зависти и сравнения. Все имеют одинаковую пищу, одежду, распорядок дня. Исчезает сама почва для сравнения себя с другими: почему брату дали теплую рясу, а мне холодную, почему у него келья больше, а у меня меньше и т. д. Святитель Игнатий (Брянчанинов) указывал на равенство людей разного социального положения, подвизающихся в монастыре. Равенство выражается не в одинаковости данного, а в заботе и любви: кому дано больше, дано не для роскоши, а ради немощи.
Таким образом, никто не испытывает нужды, все имеют всё необходимое, но без излишества и присвоения себе чего-либо, смиряя себя и обращая больше внимания на внутреннее делание. В общежительном монастыре созданы условия, чтобы подвизающийся исцелился от привязанностей: если у него износилась ряса, он сдает старую и получает новую, если его переводят на другое послушание, он оставляет привычное место и приходит на новое, зовут на общую молитву в неожиданный час – отказывается от своих планов и т. д. Преподобный авва Дорофей Газский говорит о том, что отвержение своей воли есть не что иное, как отвержение своих пристрастий, хотений и пожеланий [2]. Жизнь монастыря является школой такого отвержения.
Следование уставу взращивает в душе монаха упование на Промысл Божий и на игумена. Монах в общежительном монастыре не заботится о пропитании, одежде и крове, но получает всё через игумена, через руки Божии. Это воспитывает доверие к Промыслу и избавляет от печалования о завтрашнем дне. Также, соборное обладание монастырским имуществом – это школа любви, воспитание у насельника обители заботы о братиях или сестрах. Когда мы обладаем «нашим», а не «моим», мы учимся любить людей. Имеющий что-либо и говорящий, что это его собственное, отчуждается любви, по словам святителя Василия Великого: «У всех пусть будет одна общая кладовая, и ничто да не называется чьею-нибудь собственностью… А употребление пусть будет во власти настоятеля, чтобы по его распоряжению каждый, что ему прилично, тем и пользовался из общего… Ибо частные пристрастия, по всей необходимости, много вредят общему согласию. А теперь надобно, чтобы все смотрели друг на друга с равномерным расположением, и чтобы всем обществом [монахов] владела одна мера любви» [3]. Если вещь уже выдана брату и находится в общественном месте, то для других брать ее без разрешения, носить, перекладывать или выбрасывать недопустимо с точки зрения любви. Если с вещью происходит что-то неподобающее, например, она давно находится без присмотра, нужно предупредить того, кому она выдана, или спросить благословения у игумена, что с ней делать. Бережное обращение с монастырской собственностью также является школой любви.
Несмотря на то, что в обители всё общее, могут рождаться особые, тонкие искушения для братии. Первое искушение – это выделение своего в общем. Можно чувствовать привязанность к определенной келье – «моя», к определенному месту в храме – «мое», к определенной чашке в трапезной.
С другой стороны, тех, кто внешне соблюдает нестяжание, но не следит за своим внутренним состоянием, подстерегает тщеславие. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Телесный подвиг, не сопровождаемый душевным, более вреден, нежели полезен…» [4]
Оправдание стяжаний пользой для монастыря – это искушение, которое, в основном, затрагивает должностных лиц монастыря: игумена, эконома, казначея, благочинного, келаря и т.д. Критерием того, как отличить заботу о монастыре от стяжательства, является внутреннее состояние: если появляется тревога, страх потери, желание еще большего, то это проявления сребролюбия.
Неимением излишков монахи обретают покой души. Но враг искушает тревогой за завтрашний день. Однако, с приобретениями тревога не уменьшается, а возрастает, и это еще одно серьезное искушение.
Бывает еще такое искушение, как ропот при ограничениях. Одному, как кажется со стороны, игумен дал мало, а другому больше и лучше. «Почему я должен довольствоваться малым?» Но это подчас есть проявление духа стяжательства, который живет в сердце. Преподобный Варсонофий Великий дает такое наставление: «Имей одно – повиноваться начальнику. Он даст тебе то, что дает Господь, данное тебе принимай как от Бога». Если брат, несмотря на просьбы с его стороны, не может получить чего-либо, то, возможно, лучше смириться, молитвенно поблагодарить Бога за всё, не завидовать другим, но радоваться за них и относиться ко всем с любовью.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит о том, что многие монахи не имеют внешнего стяжания, но внутренне привязаны к игумену, к старцу, к вещам, деньгам, ко всем иным благам. Главное – не просто распределять имущество поровну, а воспитывать душу, чтобы внешнее нестяжание проникло внутрь сердца и стало сердечным расположением.
Исторические примеры истинного нестяжания и плоды такой жизни все хорошо известны: преподобный Сергий носил ветхую одежду и работал на братию, не оставлял себе ничего из приношений, но всё отдавал в общее пользование, не имел лишнего, и братия его училась тому же. Преподобный Серафим, хотя и был отшельником в своих пустыньках, но в смысле нестяжания являл совершенный пример, приношения раздавал и ничего не держал про запас. На вопрос, почему он не имеет даже небольшого запаса хлеба, отвечал: «Отец Серафим на Бога надеется, и Бог питает его».
Какие практические шаги монастырь может предпринять для углубления нестяжания? Возможна периодическая ревизия имущества и проверка келий на предмет лишних вещей и подарков от паломников.
В плане единообразия жизни и укоренения любви полезно участие в общих послушаниях. Даже настоятель может время от времени принимать участие в общей работе – например, убирать снег, ходить на другие работы, нести чередное послушание по совершению богослужений и т. д., всё это смиряет и помогает не утратить монашеское устроение. Должностным лицам – казначею, эконому, благочинному, келарю важно помнить, что они – не владельцы финансовых средств или вещей, а только соуправители. И для них полезна исповедь, если они в чем-то оступились, а также обнаружение перед игуменом своих помышлений и желаний относительно присвоения чего-либо, власти над чем-либо и кем-либо, распоряжений, которые могут превысить их полномочия, относительно собственных тревог, страхов, раздражения и т. д.
Помогают общие беседы, и личные наставления на тему нестяжания. Многие монастыри имеют большое хозяйство, принимают паломников. Необходим защитный барьер, чтобы дух коммерции, дух мира не проникал в обитель. Таким барьером становятся: отдельная территория для монашествующих, отдельное место в храме для братии, отдельная братская трапезная, где пища готовится братией, и трапеза проходит монашеской семьей; ограничение общения с паломниками, периодическая смена послушаний для тех братий, кто общается с мирянами, ограничение использования интернета, недопустимость пользования личными телефонами во время послушания и многое другое. Спасением от обмирщвления становится то, что, через общежительные правила, братия живут не как соседи, а как одна семья.
При соблюдении общежительного устава хозяйство перестает быть центром, а становится средством. Основа для духовного роста – в том, что внешняя простота жизни рождает внутреннюю свободу. Общежительный монастырь научает монаха не иметь ничего, но обладать всем (см. 2 Кор. 6:10) как члена единой семьи, быть свободным от мира, вещей и пристрастий, и потому иметь дерзновение перед Богом. Се ныне что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132:1). Жизнь вкупе – это и есть жизнь в монастыре, где нет «моего» и «твоего», но всё общее, как у первых христиан; когда сердце свободно от привязанностей и принадлежит Единому Богу.
Нестяжание – это очень трудный путь борьбы не только с явным сребролюбием, но и с привязанностями сердца, привычками и пристрастиями, но плоды этой борьбы – мир души, внутренняя свобода от страстей, способность уповать на Промысл Божий.
Когда мы говорим о такой высокой жизни, как монашеская, то в связи с этим возникает вопрос, как живем и поступаем мы сами. И у кого-то, возможно, рождаются мысли, что приводимые примеры – это примеры святых, и времена, и условия тогда были другими. Но Господь силен помочь, Он как Сердцеведец знает силы и возможности каждого. В каждой обители есть, несомненно, необходимые условия для посильного подвига, есть примеры нестяжательной жизни и, конечно, устав. Имеются общие кладовые, общая трапеза для насельников, есть лица, которые отвечают за выдачу необходимого и согласуют с игуменом заявки братии, имеется богадельня для пожилых, больных и немощных, братия периодически сдают то, в чем не имеют нужды, на склад и так далее. Но, повторюсь и подытожу, нестяжание – это не наличие или отсутствие вещей, а беспристрастие по отношению к ним, и мы призваны прилагать усилия к тому, чтобы оно все более становилось внутренним устроением.
Итак, нестяжание в общежительном монастыре – это школа, где внешняя простота рождает внутреннюю свободу, а отказ от своего учит любви к ближнему.
Благодарю Вас за внимание.
-----------------------------
[1] Феофан Затворник, свт. Древние иноческие уставы. Устав преподобного Пахомия Великого.
https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/drevnie-inocheskie-ustavy/1_6
[2] Преподобного отца нашего аввы Дорофея душеполезные поучения. Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 1994 (Репринтное воспроизведение издания Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1913). Поучение первое. Об отвержении мира. С. 29–30, 33–34.
[3] Василий Великий, свт. Слово о подвижничестве (Слово подвижническое 13) / Творения. Том II, М., 2009. С. 143. (Текст печатался по изданию: Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, архиепископа Кесарии Каппадокийския». Новый исправленный перевод Московской Духовной Академии. СПб., 1911 (т. 2).
http://www.odinblago.ru/vas_vel_podvizhn13
[4] Игнатий (Брянчанинов), свт. Слово о различных состояниях естества человеческого по отношению к добру и злу / Полное собрание творений и писем : в 8 т. / святитель Игнатий Брянчанинов / Общ. ред. О.И. Шавранова. – 2-е изд., испр. и доп.: Письма: в 3 т. – М.: Паломникъ, 2011; Творения: в 5 т. / Т. 2., 2014 / Аскетические опыты. Часть 2.
https://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/tom2-asketicheskie-opyty/21#source
