Доклад игумении Евсевии (Лобановой), настоятельницы Одигитриевского женского монастыря Челябинской митрополии на круглом столе «Практическое исполнение монашеских обетов в условиях современности» (Александро-Невский Ново-Тихвинский женский монастырь, г. Екатеринбург, 13 августа 2026 года)
Ваше Высокопреосвященство, Ваши Преосвященства, всечестные отцы и матери, братья и сестры, благословите!
По возложенному на меня послушанию, предлагаю вашему вниманию доклад на тему «Слово Божие может даровать нашей шумной обители достоинство обители уединенной…» (свт. Игнатий (Брянчанинов)).
Это слова святителя Игнатия, которыми он наставлял братию Сергиевой пустыни. Обитель была расположена у самого Петербурга, среди имений столичной знати – можно сказать, у порога самой шумной и суетной жизни, какая только была тогда в России. Сам святитель Игнатий в письмах назвал это место непригодным для монашества. И все же не советовал братии переходить в другой монастырь или ждать перемены обстоятельств. Он звал их к одному – вникать в слово Божие. Именно слово Божие, по его убеждению, могло даровать шумной обители достоинство обители уединенной.
Архимандриту Игнатию (Брянчанинову) было всего двадцать семь лет, когда император Николай I поставил его настоятелем Сергиевой пустыни. Государь напутствовал его сделать из этой обители образец монастырей в глазах столицы. Задача была не из легких. Настоятель застал монастырь в жалком виде, с малочисленной братией, где «запущенность в материальном, распущенность в нравственном отношениях царили во всей силе». За следующие двадцать четыре года обитель с Божией помощью превратилась в благолепнейший монастырь. Территория украсилась тремя новыми великолепными храмами. Но главным плодом трудов настоятеля были люди, крепкое братство, живущее по заповедям Божиим, верное монашеским обетам. Монастырь действительно стал образцовым, так что из его стен даже вышли несколько настоятелей для других обителей.
Поучение о пользе чтения, вынесенное в заглавие доклада, выросло из собственного многолетнего труда святителя Игнатия. Еще в юности, до монашества, он углубился в писания святых отцов и изучал их всю жизнь; в Сергиевой пустыни этот труд стал опытом – полученные знания он прилагал к устроению полуразрушенной обители. Итог этого пути собран в «Приношении современному монашеству». Там он подробно расписывает, что и в каком порядке читать: сперва Евангелие с толкованием, чтобы понимать Писание так, как объясняют святые отцы. Затем – книги, написанные для братии, живущей в общежитии: авву Дорофея, Оглашения Феодора Студита, Лествицу. И лишь много позже, для более опытных, – книги о безмолвии.
Важность чтения для монахов святитель выразил достаточно категорично: «Кто основательно знает русское монашество, тот знает, что те единственно монастыри, в которых развито святое чтение, процветают; те единственно монахи достойно носят имя монахов, которые воспитаны, воскормлены святым чтением».
Об этом писали все святые отцы во все века – преподобный Антоний Великий, авва Дорофей, преподобный Исаак Сирин и другие. Особенно настойчиво о чтении говорили те, кто возрождал монашество после разорения. Преподобный Феодор Студит в начале IX века, между двумя волнами иконоборчества, принял Студийскую обитель и ввел устав, в котором выделил время на чтение. В его обители была обширная библиотека и переписывались книги; там же был выработан новый способ письма – минускул, ускоривший переписку книг. Преподобный Паисий (Величковский) в XVIII веке, когда монастыри закрывались сотнями, переводит святых отцов и устанавливает вечернее чтение в трапезной с толкованием. Схиархимандрит Эмилиан (Вафидис) в XX веке прописывает важность чтения в уставе Благовещенской обители в Ормилии: «Серьезным занятием сестер является, помимо усердного и сладостного исследования Священного Писания, и плодотворное изучение святоотеческой и богословской письменности как дающей знания и знакомящей с условиями совместной жизни в общежитии и духовного служения».
Возрождая монастыри, отцы прежде всего возвращали им изначальное устроение монашеской жизни – то, которое заложили основоположники монашества. Преподобный Антоний Великий, отец монашества, заповедал: «Пребывая в келье своей, держи следующие три занятия: рукоделие, чтение псалмов и молитву». И последующие отцы, при всех различиях образа монашеской жизни, вторили ему. Преподобный Григорий Синаит писал: «Деланий богоугодных три: псалмопение, молитва и чтение». Вопрос «когда читать» для отцов звучал так же, как вопрос «когда молиться»: время на чтение выделялось в самом распорядке дня.
Здесь хочется сказать слово утешения тем, кто перегружен послушаниями, – а таких среди нас, наверное, большинство. Спасительно не количество прочитанного. Преподобный Антоний Оптинский писал одной своей духовной дочери: «Иногда и одна строка, прочитанная в добрый час, оценится дороже всего годового издания».
«Душу снабдевать надобно словом Божиим, ибо слово Божие, как говорит Григорий Богослов, есть хлеб ангельский, им же питаются души, Бога алчущие…», – поучал преподобный Серафим Саровский.
Чтение Писания – делание общехристианское, оно заповедано всякому верующему, отнюдь не одним монахам. Почему же тогда мы говорим о нем как об условии исполнения именно монашеских обетов?
Святитель Игнатий приводит слова псалма: с преподобным преподобен будеши (Пс. 17:26) – и говорит, что, читая писания отцов, мы входим в общение с ними самими, усвояем их опыт и их дух; а читая Священное Писание – беседуем с Самим Богом.
Монах нуждается в ежедневном чтении творений преподобных отцов, как в пище и воздухе. Питаясь этим чтением, он глубоко усваивает монашеский дух и укрепляется в исполнении обетов. Возьмем, например, первый обет – отречение от мира. Именно ежедневное чтение аскетических творений помогает хранить монашеский образ мыслей, отвергать мирскую логику. Преподобный Исаак Сирин говорит, что внимательное чтение способствует освобождению ума монаха от мирских впечатлений, так что он, вставая на свое молитвенное правило, «вместо размышления о том, что видел и слышал в мире, находит в себе размышление о Божественных Писаниях, какие прочел, и сим размышлением приводится в забвение, что памятовалось о мирском, а таким образом приходит ум в чистоту».
И не только во время правила, но и в течение всего дня монаху, любящему читать творения святых отцов, легче хранить свой ум от помыслов о мире, от рассеянности. Такой монах не склонен беседовать о мирском, вступать в излишнее общение с мирянами, перенимать мирской дух.
Особенно важно духовное чтение для исполнения основополагающего монашеского обета – послушания. Этот обет имеет неизмеримую глубину, и творения преподобных отцов помогают постичь его смысл и все тонкости его исполнения. Например, возьмем небольшое поучение преподобного Иоанна Лествичника о признаках истинного послушания. Каковы эти признаки? «Умножение новоначального смирения, умаление раздражительности – и как она не умалится, когда желчь истощается? – незнание уныния, умножение усердия, расположение к милосердию». Это поучение дает монаху очень точные ориентиры: как исполнять обет послушания, на что обратить внимание. Он призван оказывать послушание с неиссякаемой ревностью, так, чтобы в его сердце смирение умножалось, а раздражительность умалялась. Если монах раздражается, значит, он еще не вполне предал себя в послушание. Он в чем-то сохраняет свою волю. И своеволие, как горькая желчь, раздражает его душу. Интересны и другие признаки: делатель послушания не знает уныния, ревность горит в его сердце, душа исполнена милосердия. Какой монах, читая такие поучения, не захочет обрести подобные плоды и не возлюбит еще больше обет послушания?
То же касается обетов девства и нестяжания и всех прочих обетов: творения святых отцов разъясняют их, предостерегают от ошибок и постоянно поддерживают в сердце монаха огонь ревности к исполнению обетов.
И неслучайно Святая Церковь отводит чтению особое место в самом начале монашеского пути, сразу после пострига.
В конце чина пострига есть указание, писанное киноварью: новопостриженный должен пять дней пребывать в церкви, воздерживаясь от всякого дела, кроме чтения, и пребывая в умной молитве.
Первое делание, которое Церковь вручает иноку, – чтение и молитва. С них начинается путь исполнения данных обетов.
Чтение для святых отцов – это не просто обязательное дело монаха, это добродетель. Преподобный Иоанн Кассиан, перечисляя монашеские делания, необходимые для очищения сердца, ставит чтение в один ряд с постом, бдением и другими добродетелями. Святитель Игнатий говорит о том же: чтение слова Божия – «родитель и царь всех добродетелей».
А у добродетели есть свойство, которое отличает ее от знания. Знанием можно запастись: выученное однажды надолго останется в памяти. Добродетелью запастись нельзя – она существует, только пока совершается. Нельзя помолиться на год вперед; прошлогодний пост не покрывает нынешнего. Так и добродетель чтения нуждается в постоянной практике.
Недаром Иоанн Кассиан говорит о подвижниках, что у них «всегдашнее чтение Писаний с размышлением не знает сытости»: сытости здесь и не может быть, как не может ее быть у молитвы.
Преподобный Иустин (Попович), развивая эту мысль, называет добродетели очами души. После грехопадения око души помрачилось: человек перестал ясно видеть Бога и перестал узнавать образ Божий в ближнем.
Все монашеские обеты имеют целью очистить и просветить очи сердца, чтобы человек вновь узрел Бога и научился видеть Его образ в каждом ближнем. А чтение – одно из важнейших орудий, способствующих исполнению обетов и очищению сердца.
К сожалению, всякое доброе делание может исказиться – и у чтения есть свое искажение. В истории Церкви оно показано с пугающей ясностью.
Книжники и фарисеи были самыми начитанными людьми своего времени. Они исследовали Закон и пророков всю жизнь, знали Писание наизусть, посвящали ему достаточно много времени. И именно им Господь сказал: Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне. Но вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь (Ин. 5:39–40). Можно всю жизнь исследовать Писание – и не прийти к Тому, о Ком оно свидетельствует.
Как же этого избежать?
Преподобный Макарий Оптинский наставляет: читая, «прилагайте более к себе», а не к другим. Преподобный Паисий Святогорец говорит, что тот, кто читает, но не следит за собой, читает без пользы. Преподобный Никон Оптинский предупреждает: знание без исполнения – в осуждение. Преподобный Лев Оптинский учит читать не из любопытства, но желая подражать прочитанному.
У святителя Игнатия есть точный образ: Священное Писание – как зеркало. Фарисей смотрел сквозь Писание, как в окно, – на других, чтобы судить их. Монах должен смотреть в Писание, как в зеркало, – на себя, чтобы увидеть свои немощи и исправить их. Книга одна и та же; различие – в направлении взгляда.
Об этом святитель Игнатий сказал с горечью: многие ежедневно читают Евангелие – и вместе никогда не читали его.
Святые отцы учат, что все аскетические делания совершаются, чтобы сохранить наше сердце чистым от страстей. А что такое чистота сердца, преподобный Иоанн Кассиан говорит прямо: «Чистота сердца – это любовь».
Господь в заповеди блаженства обещал чистым сердцем, что они Бога узрят (Мф. 5:8). Две главные заповеди – любить Бога и любить ближнего – исполняются сердцем, которое видит: видит Бога – и образ Божий в ближнем. Помраченное же сердце любить не может.
Святитель Игнатий писал в одном из писем: «Одно благо, которое пойдет с нами туда (в вечность): любовь к Богу и любовь ради Бога к ближнему». Все прочее останется здесь – и труды, и знания, и сама начитанность. Пойдет только любовь.
Наши обители, находящиеся в крупных городах, шумны и вряд ли станут тише. Желанная тишина может родиться в сердце монаха, который ежедневным чтением и другими добродетелями хранит его в чистоте – и потому видит Бога и образ Божий в ближнем. Такому сердцу внешний шум не мешает любить.
Новости
Доклады
