Принято считать, что сквернословие стало особенно болезненной приметой нашего времени, почти беспрепятственно проникая в школы, средства массовой информации, литературу, театр, кино, не говоря о бытовой речи. Однако и больше столетия назад эта проблема волновала людей, чутких к нравственной атмосфере общества, заботящихся о чистоте духовной жизни. О том, как старался сопротивляться «срамословию» усилиями просвещения и проповеди насельник Свято-Троицкой Сергиевой лавры архиепископ Никон (Рождественский), – в материале иерея Симеона Тараканова, ответственного за образовательную деятельность в Северном викариатстве столицы.
Дореволюционная профилактика сквернословия – труд, предпринятый Свято-Троицкой Сергиевой лаврой, – неразрывно связана с «Троицкими листками», которые с 1879 года стали издавать в обители преподобного Сергия на постоянной основе. Листки представляли собой четырехстраничный миссионерский , вероучительный, религиозно-публицистический бюллетень, практически бесплатно предлагаемый для чтения простому народу. Но чье же имя стояло за столь большим просветительским проектом? Речь идет о незаурядной личности, архиепископе Никоне (Рождественском), что жил и трудился в Троицком монастыре с 1877 года, послушником начав в обители свой монашеский путь.
Для владыки (в первые десятилетия выпуска издания – иеромонаха, затем архимандрита) Никона борьба с пороком матерной речи стояла весьма остро: пастырь понимал, какой колоссальный вред скверная привычка наносит человеку и народу в целом, особенно во время войн.
«Я стал думать: уж не за то ли нас Господь наказывает на войне и не дает успеха, что весь воздух заражен сквернословием, как бы удушливым газом, и помощь Божия и благословение отгоняется таким, почти общим, грехом наших воинов?», – писал в своей статье «Порок языка» архиепископ Никон в 1915 году.
О достоинстве «Троицких листков» можно судить по статистике издания в период с 1879 по 1884 год. Эти цифры действительно поражают! За первые пять лет в общей сложности было отпечатано свыше шести миллионов экземпляров. В тройку самых популярных для распространения среди народа тем вошел листок под № 88 – «Беседа о сквернословии и о матерном слове», написанный лично редактором издания: «Из наиболее сильных, готовых поучений против сего порока укажу хотя бы на свой “Троицкий Листок”, под заглавием “Беседа о сквернословии и о матерном слове”», – вспоминал владыка в своих заметках в 1915 году.
В Троицких листках проблеме ненормативной лексики был посвящен еще листок №719 – «Кто учит людей срамословию?», состоящий полностью из поучения известного проповедника того времени протоиерея Иоанна Полисадова. В целом фрагменты обозначенной темы встречались во многих номерах листков, но всегда и везде архиепископ Никон старался сделать так, чтобы читатель не прошел мимо столь важных слов во имя России и ее подрастающего поколения:
«Как ни печально это явление, на которое давно следовало обратить внимание и власти, и общества, но еще печальнее то, что мало обращается внимания на коренные причины этого зла. Ведь, если хотите несчастной России добра, то не останавливайтесь на полдороге, не обрывайте только ветки, а исследуйте корни зла и вырвите их.
Ни для кого так не заразителен пример, как для детей. И педагоги свидетельствуют, что никто так не наблюдателен как дети... Дети видят, что вокруг их творится, и стремятся подражать старшим. Дети слышат, что около них говорится, и сами начинают говорить о том же и так же, как говорят взрослые. Я сам однажды видел, как малютка лет трех возился около своей игрушечной тележки и ругался скверными словами. От кого он научился этой мерзости? Конечно, от старших. Он видел, как отец или брат мазали колеса на дворе, или впрягали лошадь и, при неудаче в каких-либо пустяках, утешались сквернословием. Дитя запомнило слова, не понимая их смысла, и, воображая, что это что-то хорошее, вот подражает старшим и само, играя на улице...».
Где-то владыка старался обличать и газетные публикации, что позволяли себе использовать в публикациях низменную лексику:
«Еще на днях “Земщина” сделала выписки из одного казенного издания столь кощунственные, что я не решусь их здесь повторять. Скажите же ради Бога: какой смысл в такой терпимости? За что мучают наше сердце разрешением на всё это? Кому нам жаловаться? Где искать защиты от этого – простите – прямо сквернословия?»
Постоянно поднималась со страниц «Троицких листков» тема чистоты воспитания подрастающего поколения:
«Но вот ваши дети подросли и играют на улице с товарищами. А вам прибавилось заботы. Где они играют? С кем играют? Как играют? Ныне в редком селении нет корчемницы; в этом жилище пьяного разгула постоянно слышатся или непристойные песни, или сквернословие и всякая брань... Окна открыты, и далеко слышны гнилые слова. Что, если ваши дети расположились играть тут же, около этого пьяного места? Что, если они наслушаются тут гнилых речей и станут потом повторять их, – ведь дети на всё переимчивы? Долго ли до греха? Поберегите же их, не позволяйте им близко подходить к корчемнице... Опять – с кем играют? Не с такими ли товарищами, которые уже испорчены, у которых гнилое слово не сходит с уст? Гоните же дальше таких товарищей от своих детей!»
С особой решимостью и твердостью в деле профилактики сквернословия архиепископ Никон и Лавра с ее листками выступили в Первую мировую войну. Вот что писал владыка в этот момент о нашем христолюбивом воинстве:
«Наши воины – души, восприимчивые ко всему, что идет от Церкви, от отца духовного. Правда, привычка делается второю природою, особенно привычка языка: невольно, незаметно для самого себя сквернослов станет повторять гнусные слова, но уже и то хорошо, если человек будет почаще упрекать себя за привычный порок: сознание во грехе – уже начало его исправления.
Надо помнить религиозную природу русской души: она не может жить без мистики, она черпает силы в мистических, религиозных настроениях, в молитве, в покаянии, в чистой совести. Она, слава Богу, как я выше сказал, чутка к требованиям совести. Она верует, что Бог помогает тем, кто помнит заповеди Божии, лишает благодатной помощи тех, кто оскорбляет Его грехом.
Известно, что нечистая совесть бездерзновенна. Сквернословие каждый воин считает грехом. Ругается по скверной привычке языка, но в душе, вспомнив Бога, говорит: “Прости, Господи”. Вот и надо глубже запечатлеть в его чуткой душе сознание, что сквернословие есть тяжкий грех, лишающий его Божия благословения и помощи, что поэтому надо
Подводя итог всему вышесказанному, хочется вновь и вновь отметить заслуги архиепископа Никона (Рождественского) на языковом поприще, потому что именно он смог за столь небольшой срок своим совместным с Лаврой просветительским проектом под названием «Троицкие листки» вдохнуть новую жизнь в дело профилактики сквернословия в дореволюционной России.
Публикации
Монастыри
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
