В последний путь...

Иеромонах Никон (Скарга)

В день празднования Иверской иконы Божией Матери к нам пришло печальное известие, что на 74 году своей подвижнической жизни отошла из этого бренного мира душа всем известного и любимого иеродиакона Илиодора. Ровно 31 год отец Илиодор нес свой иноческий подвиг в Оптиной пустыни. Вот, что мы знаем с его слов о том, как он пришел в эту славную обитель: «Когда я только выбрал монашеский путь, я поступил в Свято-Троицкую Сергиеву лавру, нес почти в течение четырех лет – с 1985 по 1989 годы – послушания у отца Кирилла (Павлова). Думал, что так и останусь в Лавре, но батюшка Кирилл сказал:

– Ты подожди…

Наступает 1989 год, и он благословляет меня в Оптину пустынь. Вызывает к себе и говорит:

– Георгий (так меня звали до пострига), тебе завтра уже надо ехать в Оптину.

Я даже растерялся:

– В какую Оптину?!

А батюшка мне:

– Это – монастырь Оптина пустынь, открывается в Калужской области под городом Козельском.

«Что за Козельск? – думаю я. – Козел там, что ли, какой или козы живут? Ни разу не слыхал!»

Говорю:

– Батюшка! Господь с вами! Какой Козельск?! Куда я поеду? Никуда я не поеду!

А отец Кирилл улыбается:

– Ты поезжай, поезжай! Там – монастырь… А почему ты не хочешь?

– Прежде всего, потому, что там не будет вас!

А старец Кирилл отвечает:

– Там будет отец Илий!

Я тогда еще грешным делом подумал: «Ну, какой такой Илья может сравниться со старцем Кириллом?»

Батюшка Кирилл стал моим первым духовником. Так я тогда и сказал отцу Кириллу. А он в ответ опять улыбается:

– Нет-нет, ты поезжай!

Я перед ним на колени упал:

– Батюшка! Хотите – выгоняйте меня, но я туда не поеду!

Смотрю, он замолчал, опустил голову. Рассердился даже. После паузы говорит:

– Так, ну ладно, раз ты меня не слушаешь, иди к преподобному Сергию в Троицкий собор! И спроси у Преподобного, что он тебе скажет…

Я усомнился: «Ну, как это я у раки благословлюсь? Что, мощи преподобного мне что-то скажут, что ли?»

Вслух говорю:

– Батюшка, да вы что?..

А он мне:

– Все! Иди!

Встал и вышел.

Разговор наш происходил внизу, в посылочной, где обычно старец принимал народ. А он поднялся к себе в келью на втором этаже. Я опешил, стою весь бледный, ноги трясутся… Не знаю, что и делать. Но пошел к Преподобному, раз батюшка благословил.

Иду, а у самого слезы в три ручья, рыдаю, думаю: «Ой, вот это попал! Как с батюшкой-то Кириллом расстаться?! Четыре года у него окормлялся, а теперь иди в какую-то Оптину, в Козельск какой-то, к какому-то Илье!» Доплелся с этими мыслями к преподобному Сергию. А это был день, когда там читался акафист Божией Матери. Пятница или воскресенье – сейчас не вспомню.

В общем, собрался народ и величает Богородицу. Я боком протиснулся сквозь толпу к раке с мощами Преподобного, рухнул на колени, уперся головой в раку и плачу навзрыд, думая: «Что делать?!.. Как быть?!» Вот так и повторял. Но ничего в голову не приходило, кроме: «Козельск! Оптина!» Я ведь впервые эти названия от старца Кирилла и услышал. Но что это за Оптина?..

Пока минут 30 читался акафист, я все плакал, стоя на коленях на полу. Но вот акафист закончился, люди начали прикладываться к иконе и потихоньку расходиться. Скоро должны были прийти уборщицы, и меня тоже попросили бы выйти из храма. А я так ничего и не понял. Батюшка-то вразумлял: «Преподобный тебе все скажет!» Опять я заплакал, направил последние силы к молитве и спрашиваю: «Господи! Ну что мне делать-то?.. Преподобный, что делать мне?!»

Вдруг толпа шарахается в сторону, и я слышу голос:

– Иди в Оптину!

Думаю: «Ничего себе! Галлюцинации, что ль?» Ведь кроме меня никто не мог знать о моем деле. Я на коленях, люди в храме, чей же это мог быть возглас? Надо, думаю, еще послушать… Опять я заплакал. Проходит еще минут пять или десять, и вдруг снова слышу:

– Иди в Оптину!

Уже громче, настойчивее. Я аж, подпрыгнул на месте, а слезы высохли. Это не галлюцинация, а чей-то окрик. Поднимаюсь с колен и вижу такую картину: один блаженный перелез на солею, а монахи схватили его и выпроваживают. Выталкивают его, а я вытянулся во весь рост и понял, что слова-то эти от него исходили. Я к нему:

– Чего? Чего?

Про Оптину-то мне только батюшка Кирилл один и говорил. А он мне в ответ:

– Я тебе сказал: иди в Оптину!

Но тут его уже утащили.

Я встал, как вкопанный, думаю: «Ну ладно!» И поплелся назад, к отцу Кириллу, а он меня спрашивает:

– Ну, что тебе сказал Преподобный?

И улыбается, слегка прищурившись.

Я отвечаю:

– Ну что? Сказал: «Иди в Оптину!» Блаженный там один был…

А отец Кирилл мне:

– Ну ладно, пошли!

И мы отправились в келью, где отец Кирилл читал нам по вечерам.

Так я и оказался в Оптиной».

Так богомудрые и духоносные старцы о. Кирилл и о. Илий, подобно древним оптинским старцам, как Лев и Макарий, передали «из полы в полу» этого, если можно так выразиться, духовного «внука» старца Амвросия.

Духовный пыл этого «неотмирного» человека, тогда еще начинающего послушника, как к кадилу – уголь, необходим был для возрождающейся Оптинской обители.

Все «низкие» работы: мойка посуды, уборка корпусов, участие в строительных работах, и прочее, прочее, прочее.… В лице отца Илиодора нашли своего исполнителя.

Затем, постриг в иночество – увеличил его молитвенную ревность, а рукоположение в иеродиакона подарило Оптиной пустыни на многие лета нового «Романа Сладкопевца». Его великолепный голос, музыкальный талант, а, главное, ангельское поистине рачение к служению Божественной литургии стало для богослужения Оптиной пустыни боголепным украшением.

Искренняя и сыновняя преданность духовнику Оптиной пустыни старцу Илию понуждала отца Илиодора всюду сопутствовать и помогать старцу. Непрестанное общение с ним и частое сослужение с отцом Илием сделали так, что отец Илиодор перенял и, в конечном счете, отобразил в себе самые лучшие черты этого богомудрого старца. Конечно, это любовь и молитва с большой буквы. А именно, беспрестанные молитвенные бдения, милость к нищим, Авраамская добродетель гостеприимства и чадолюбие, да, и вообще забота о всяком человеке, встречающемся ему на пути. Все те, кто оказывался «в объятиях отчих» отца Илиодора, обретали необыкновенное утешение и облегчение в своих скорбях. Ежели, попытаться перечислить все его добродеяния, то это будет подобно тому, что пытаться переплыть море без ладьи.

Всем известно, что почитание отцом Илиодором Божией Матери и воспевание гимна «Агни Парфене» было его самым любимым молитвенным деланием. Поэтому неудивительно, что и день преставления его случился на почитаемую и любимую им икону Иверской Божией Матери, а погребение его взяла под Свой Омофор Сама Оптинская Предстательница «Спорительница Хлебов», и, конечно же, уже не удивительно, что и сороковой день почившего отца Илиодора приходится на самый главный престольный праздник обители – «Введение во храм Пресвятой Богородицы».

И мы все верим, что отец Илиодор, хотя и разлучился с нами телом, но духом своим предстоит у Престола Божией Матери, и со своим неугасающим кадилом воспевает сладкую песнь: «Радуйся, Невеста неневестная»…

Материалы по теме

Публикации

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Пензенский Троицкий женский монастырь
Живоначальной Троицы Антониев Сийский мужской монастырь
Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Ставропигиальный мужской монастырь
Череменецкий Иоанно-Богословский мужской монастырь
Женский монастырь в честь иконы Божией Матери «Всецарица» г. Краснодара
Андреевский ставропигиальный мужской монастырь
Покровский Хотьков ставропигиальный женский монастырь
Донской ставропигиальный мужской монастырь
Монашеская женская община Ризоположения Божией Матери с. Люк
Крестовоздвиженский Иерусалимский ставропигиальный женский монастырь