Ваше Высокопреосвященство! Вы были назначены правящим архиереем Рязанской митрополии 12 марта 2026 года. Удалось ли Вам побывать в монастырях вверенной Вашему попечению митрополии? Как бы Вы описали особенности монастырской жизни Рязанской земли?
Всякое место служения, которое определял мне Господь, куда направлялся, следуя решениям Священного Синода, остается в моем сердце. Люди становятся родными, а каждый храм и монастырь запечатлеваются в душе своим особым обликом и молитвенной атмосферой. В первую очередь всегда старался знакомиться с жизнью наших православных обителей, с их насельниками и насельницами. Когда весной этого года мне было поручено управление древней Рязанской кафедрой, с одной стороны, испытал грусть от расставания с Новосибирской землей, с другой – радость, что буду нести служение ближе к родным местам, к тому же в крае с богатой историей, прославленном подвигами многих и многих святых. Я родился в Павловском Посаде, но среди моих знакомых было множество заслуженных священнослужителей, уроженцев именно Рязанской земли. Теперь Рязань – и мой дом, и радости, и горести рязанцев теперь разделяю с ними.
Монашество в пределах Рязанских имеет глубокие корни. Мне уже посчастливилось послужить в монастыре святого апостола Иоанна Богослова в селе Пощупове, и благодать этого места чувствую до сих пор. Ведь это – древнейшая обитель не только Рязанской, но и всей Русской земли… По преданию, основали ее монахи-проповедники еще в конце XII века. Стараниями архимандрита Авеля (Македонова), который возрождал монастырь после долгих десятилетий забвения, сейчас там созидается преемственность монашеской традиции, в том числе и Афонской. Говоря о монастырской жизни земли Рязанской, нельзя, наверное, выделить общую для всех особенность. Можно сказать, что здесь древность переплетается с подвигами нового времени. Монастыри нередко стоят на местах, где история Руси буквально проступает сквозь землю. И в этой тишине, в этом ощущении преемственности рождается свой особый уклад. Строгий уклад, но не суровый, а молитвенный, открытый к людям.
Каждая обитель, как мне видится, подобна драгоценному камню, украшающему православную жизнь края, и у каждой из них есть свои уникальные черты. Как уже сказано, Иоанно-Богословский монастырь – это твердые традиции, дух Афона и старинных русских монастырей. Женские монастыри, такие как Солотчинский, Казанский, Покровский, расположенные в пределах епархии, тоже стараются крепко держаться монашеского духа. Сестры следуют примеру своих предшественниц –насельниц монастырей предыдущих эпох. Молитва и труд дополняются послушаниями, направленными и на укрепление самих обителей, и за пределы монастырских стен, то есть на миссию в этом мире, на свидетельство о Христе. При монастыре Казанской иконы Божией Матери есть сестричество милосердия. В каждой обители охотно проводят экскурсии для людей, скажем так, светских. Полагаю это важным, ведь многие наши современники, к сожалению, по-прежнему довольно далеки от Церкви. А в обителях они видят, как их тепло встречают, буквально берут за руку и с радушием и любовью всё рассказывают. Люди начинают лучше понимать православие, значение монашества, ценить те духовные сокровища, которые находятся с ними рядом.
География Вашего служения весьма обширна… Насколько значимой, на Ваш взгляд, является поддержка правящего архиерея для монашеских обителей? Планируете ли поддерживать дальнейшее развитие рязанских монастырей?
Как же можно не поддерживать монастыри и монашествующих? Молитвами их насельников укрепляется и стоит земля наша, а время сейчас непростое. Монашество, наполненное аскетическим, подвижническим служением, имеет неоценимое значение для церковной и даже в целом для общественной жизни. Во многих местах оскудевает вера; сейчас уже не встретишь обителей с такой многочисленной братией, как бывало на Руси в прошлом. Вот наш Казанский монастырь в Рязани – до революции он имел статус первоклассного, занимал целый городской квартал, и в нем подвизалось более четырех сотен сестер! Сейчас это прекрасная, духовная, но, увы, малочисленная обитель… Конечно, эти светочи духовности надо оберегать.
Подчеркну, что поддержка архиерея – это не столько административные решения, сколько духовное попечение и внимание. Монашество живет прежде всего молитвой и послушанием, и роль архипастыря состоит в том, чтобы помогать сохранять эту внутреннюю опору. Как и во всем прочем, в монастырском устроении нужна иерархия и гармония, чтобы жизнь монахов не замыкалась полностью в себе, но и не растворялась в мирской суете. Особенно сложно городским монастырям – это буквально столпы в бушующем море суеты и страстей современных мегаполисов. У нас в самой Рязани три монастыря: женский Казанский, о котором я уже упоминал, а также мужские Троицкий и Спасо-Преображенский, где, по решению Синода, с июля этого года я являюсь священноархимандритом. Эта обитель расположена в самом сердце Рязанского кремля, она никогда не была большой, но всегда имела высокую значимость. Статус обители подчеркивался тем, что ее настоятели издревле носили сан архимандритов, а не игуменов, участвовали в заседаниях Московских Соборов.
Современная жизнь имеет свои особенности, что влияет и на жизнь монастырей, от этого нельзя просто отмахнуться. Мы стараемся осмыслить святоотеческую мысль и опыт подвижников прошлых веков в контексте современности. Например, современные технологии монах может использовать, но едва ли ему будет полезно присутствие в социальных сетях, в полной мере отражающих в себе все соблазны этого мира.
Помимо укрепления монашеских добродетелей, считаю нужным уделить внимание, где это необходимо, дальнейшему восстановлению храмов и благоустройству территорий наших обителей, развитию их просветительских и социальных проектов: помощи нуждающимся, болящим, работе с детьми, молодежью. Монастырь должен быть источником света для окружающих.
Какой опыт монашеской и духовной жизни Вы считаете наиболее ценным для себя? Кто был Вашим наставником в монашестве? Кого из учителей монашества Вы почитаете особо?
Помню, еще в детстве на меня большое впечатление производили образы монахов-отшельников из Житий: преподобных Антония Великого, Павла Фивейского и других. Читая об их подвигах, несгибаемой вере, мудрости и любви к Богу, я уже начинал представлять себя на их месте и постепенно крепло желание подражать им, приняв на себя образ ангельского жития. Решение о принятии монашества окончательно созрело в юности. Этому способствовало не только чтение, но и опыт общения с людьми. Богоборческая машина в нашей стране невольно выковала в людях удивительную крепость духа и чистоту веры, и мне доводилось общаться с такими служителями Церкви Христовой и мирянами, которые готовы были душу свою положить за Христа. Опыт общения с ними бесценен.
Когда завершилось время срочной службы в армии, я два года помогал восстанавливать Покровско-Васильевский храм в родном Павловском Посаде. Исполнял пономарское и другие послушания. Всё, что требовалось и что поручали мне, исполнял с радостью. Впоследствии храм был преобразован в Покровско-Васильевский мужской монастырь. Монашество принял в 1997 году. Опыт монашеской жизни продолжал пополняться самой жизнью. Я служил в Зачатьевском ставропигиальном женском монастыре, бывал во многих обителях, в том числе на Афоне. И могу сказать: ничто не заменит живого соприкосновения с образом бытия иноческого. Настоящий монах – это воплощение христианских принципов жизни, духовной радости, которой он словно согревает тех, кто оказывается рядом.
Из учителей монашества мне особенно близки преподобные отцы Оптиной пустыни, преподобный Иоанн Лествичник и другие святые, чей опыт, проверенный веками, стал доброй почвой, на которой возрастали подвижники нашей Церкви.
Самое ценное – это опыт послушания, который утверждает в душе доверие Самому Богу. Об этом писали и многие святые, например, преподобный Силуан Афонский, отдаленный от нас не столь большим периодом истории. Когда перестаешь полагаться только на свои силы, раз за разом убеждаясь, что порой только милостью Божией, только Его добрым Промыслом ты можешь двигаться дальше и делать то, к чему призван. Так и учатся люди, а прежде всего монахи, видеть в каждом дне Его волю, и тут даже трудности становятся школой смирения и терпения. Еще очень важен опыт братства: когда рядом люди, которые тоже стремятся к Богу, это придает сил и удерживает от уныния. И, конечно, велика ценность ежедневной молитвы: она становится дыханием, без которого невозможно жить.
Владыка, что повлияло на Ваш выбор монашеского пути?
Как я уже упоминал, такой выбор определило семейное воспитание и встречи с людьми, чья вера была не только на словах, но и на деле. Это и преподаватели семинарии, и многие другие православные верующие, которые своим примером указывали верный путь. Через такие встречи, через молитву ко мне постепенно пришло осознание, что именно здесь я смогу принести наибольшую пользу и исполнить свое призвание.
Насколько важным, на Ваш взгляд, является семейное и школьное воспитание? Можно ли помочь юному человеку полюбить монашество?
С самого раннего возраста мой ум напитывался образами жизни православной. Семейное воспитание важно тем, что оно формирует нравственные ориентиры, учит различать добро и зло, прививает любовь к труду и уважение к старшим. Помню, что уже в детстве представлял свое будущее исключительно в лоне служения Церкви и хотел стать священнослужителем. А в юности, в преддверии службы в армии, понял, что свяжу свою жизнь с монашеством. И благодарю Бога, что этот выбор столь четко стоял перед моим мысленным взором, что никакие смутные помыслы не смогли меня сбить с этого пути.
Чтобы полюбить монашество, надо увидеть его красоту. Для этого полезно приглашать молодежь в наши монастыри, знакомить их с этим особым миром, показывать красоту и правду православия, давать общаться с наставниками из числа монашествующих. Немалое значение имеют хорошие книги и фильмы о православных обителях. Но самое главное, чтобы сами монашествующие были примером, который вдохновлял бы молодых людей следовать за Христом, служить Ему и ближним.
Не менее важно то, чем напитывается ум юношества в наших школах. Особенно ценно, что сейчас дети могут знакомиться с историей и культурой Отечества, с духовным наследием нашего народа без умолчаний и мифов о Церкви, которые были в советское время. И важно, чтобы преподаватель сам ценил и любил духовное богатство России.
Входит ли в Ваши планы проведение монашеских собраний на Рязанской земле? Какие темы было бы полезно рассмотреть на таких собраниях?
Такие встречи, безусловно, будут, хотя пока рано говорить о сроках и форматах их проведения. А обсудить хотелось бы всё то, что важно для монашествующих: внутреннее устроение монашеской жизни и сохранение традиций в современном мире, духовное руководство и старчество, отношения между настоятелем и братией, богослужебная жизнь, социальная и просветительская деятельность монастырей… Много тем, всего сразу и не обозначить. Главное, чтобы встречи приносили практическую пользу, были живыми и укорененными в традиции.
Что бы Вы пожелали молодому человеку, который имеет желание посвятить свою жизнь Богу?
Говорить с опытными наставниками. Молиться самому и просить их молиться. Посещать храм регулярно: чем чаще, тем лучше. Жить, по слову праведного Иоанна Кронштадтского, в Церкви, ее жизнью, и внимательно относиться к своим помыслам. Читать больше духовной литературы. Важно найти опытного духовника, который поможет отличить истинное призвание от порыва.
Желаю всем, кто задумывается о монашестве, терпения и мужества. Этот путь труден, но он дает радость, которую невозможно обрести нигде больше. Источник этой радости, как и всякого блага, – Господь, и пусть любовь к Нему и ближним послужит ориентиром в жизни, ведь только такая искренность и глубокая вера делают монашество подлинным.
Беседовала Дина Дмитриева
Фото: Владимир Ходаков
В материале также использованы снимки пресс-службы Рязанской митрополии
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
