«Господь Своим нетленным дыханием Духа Святого сохраняет традицию»

Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий

Митрополит Тульский и Ефремовский Алексий возглавляет Тульскую митрополию с 2011 года, но его архипастырское служение на Тульской земле началось гораздо раньше – в 2002 году. Среди предшественников владыки на Тульской кафедре были архиепископ Пимен (Извеков) (1961 год), будущий Святейший Патриарх Московский и всея Руси, епископ Алексий (Коноплев), ветеран Великой Отечественной войны (1961–1966 гг.); архиепископ Ювеналий (Поярков) (1969–1977 гг.), будущий митрополит Крутицкий и Коломенский, митрополит Серапион (Фадеев), (1989–1999 гг.), духовный наставник митрополита Алексия, и епископ Кирилл (Наконечный) (1999–2002 гг.), ныне митрополит Казанский и Татарстанский.

В 2025 году исполнилось 50 лет с того времени, как владыка Алексий принял монашеский постриг в братстве Троице-Сергиевой Лавры, где и началось его духовное становление, а с 1984 по 1988 гг. он нес послушание наместника этой древней обители. Наш разговор с владыкой – о духовной традиции монашества, которая не прерывалась в нашем Отечестве, чему митрополит Алексий был живым свидетелем.

Ваше Высокопреосвященство, свой монашеский путь Вы начали в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Расскажите, пожалуйста, немного о том времени. У кого Вы учились монашеству? Чем была для Вас обитель преподобного Сергия?

Для меня Лавра была своего рода духовной колыбелью. Впервые я оказался в обители преподобного Сергия в 1968 году во время поездки по Золотому кольцу. Тогда я еще был комсомольцем и членом районного пионерского штаба. Мы прибыли в Загорск, так в те годы назывался Сергиев Посад, где соседствовали государственный музей, монастырь и семинария, и то, что я увидел, произвело на меня колоссальное впечатление. С этого момента я стал подобен жаждущему путнику в раскаленной пустыне, который помнит, как однажды на него пролился дождь, но потом его долго нет, и надо пережидать палящий зной, или, если есть возможность, двигаться дальше, чтобы найти пространство, где есть влага. Так получилось и у меня. В следующий раз приехал в Лавру уже самостоятельно, а потом стал регулярно приезжать к преподобному Сергию.

Как-то у раки с его мощами, на раннем братском молебне я увидел замечательного монаха-старца, который потряс меня своим внешним видом. Им оказался отец архимандрит Серафим (Шинкарёв). Батюшка как две капли воды внешне был похож на преподобного Серафима. Ну просто живой Серафим Саровский! Еще и имя такое же…

Он раздавал всем помянники с именами людей, которых поминают на молебне. По прошествии времени, может быть, через год, я набрался смелости и подошел к батюшке, чтобы попросить благословение и совет о том, что мне делать дальше. Он благословил и сказал, что мне надо поступать в семинарию. И это стало для меня ориентиром. Ну а когда я уже начал жить и учиться в большой лаврской келье Московской духовной семинарии, весь уклад монашеской жизни Лаврского братства окрылил меня и утвердил в решимости неуклонно достигать евангельского идеала христианской жизни, так началось мое стремление к тому, чтобы благословение старца, которое я принял как Божие откровение, осуществилось в моей жизни.

Так, в общем-то, и произошло. При монашеском постриге, который по благословению Святейшего Патриарха Пимена совершал епископ Серапион, совершенно неожиданно для меня моим восприемником стал именно архимандрит Серафим. Владыка Серапион передал меня под его водительство, и с тех пор между нами с батюшкой установилась особая духовная связь, которая и до сегодняшнего дня в молитвенном общении благодатно и отрадно присутствует.

Чем Вам запомнилось духовное руководство отца Серафима и других лаврских старцев?

Как я уже сказал, отец Серафим был моим восприемником от Евангелия. Я исповедовался у него, когда приезжал из Иркутска, где по благословению Святейшего Пимена был помощником епископа Серапиона и епархиальным секретарем, в Московскую духовную академию на сессии. Позднее, после назначения наместником Лавры, окормлялся у архимандрита Кирилла (Павлова). Вы знаете, самым важным, наверное, было то, что никто из них ничего не говорил от себя. Они переадресовывали нас к творениям святых отцов: «Прочти у святителя Игнатия Кавказского или прочти у святителя Феофана Затворника, посмотри то-то, в “Добротолюбии”, почитай вот это», – говорили они. И всё. Никаких особенных назиданий или наставлений, ничего этого не было. Но такая исходила от них кротость, такое чувствовалось смирение… И какая-то изумительная благостность по отношению к любому человеку. Не было никакого страха или стыда, которые могли бы разрушить отношения, оттого что ты совершил неправду, которую исповедуешь. Наоборот, было ощущение их милостивого расположения к тебе, с одной стороны, а с другой, – понимание того, что так поступать более нельзя. «Не делай этого. Ты убиваешь Божие присутствие в себе. Чтобы избегать этого в дальнейшем, почитай то, что тебе советуют», – словно говорили они без слов.

В чем, как Вы думаете, отличие человека мудрого от человека духовного?

Я уже пытался Вам об этом сказать. Мудрый человек говорит от своего жизненного опыта, основанного, в том числе, на падениях, ошибках, которые он совершал, на исправлении этих ошибок. Это очень важный жизненный опыт. На этом основании выстраивается вся культурная парадигма человеческой цивилизации. О них сказано: Как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь (Евр. 2:18). А духовный человек говорит, учитывая свой жизненный опыт, но опираясь на то, что сообщает ему Дух Святой, живущий в нем. Как Господь сказал: ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф. 10:19–20) и еще:Когда же придет Он, Дух Истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам (Ин. 16:13). Это основное и самое важное отличие. Почему, собственно говоря, разные люди, каждый человек, исходя из того, насколько он способен это почувствовать и воспринять, избирают себе духовных наставников? Помните, я говорил о первом впечатлении, которое было у меня от старца Серафима? Ну прямо живой батюшка Серафим! Но это было первое впечатление. А потом открылось и другое. Как и в случае с отцом Кириллом. Они не говорили ничего от себя. По этой же причине в свое время люди приходили и к преподобному Сергию, ибо чувствовали и понимали, что не он от себя, а Дух Божий говорит через него.

Владыка, еще одна значимая страница Вашей биографии связана со Святейшим Патриархом Пименом. Его Святейшество, пусть на протяжении краткого времени, но всё же возглавлял Тульскую кафедру, и Вы, можно сказать, приняли ее в наследство от будущего Патриарха. Каким Вам запомнился Патриарх Пимен?

Святейший Владыка запомнился мне самой искренней преданностью путям Божественного Промысла. Помню, как приходил к нему с докладом о жизни братства, внутренне испытывая волнение подотчетного подчиненного перед высоким начальником, и оказывался объятым его глубоко проницательным взором, успокоенным его терпеливым вниманием к моему сообщению и был вразумляем его кратким советом, чутким слухом духовного старца замечавшим мое тщеславное самолюбование внешними успехами административно-хозяйственной деятельности: «Запомни, Церковью управляет Бог», то есть по Псалмопевцу: не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу (Пс. 113:9). Позднее, исполняя послушание председателя Хозяйственного управления, по возвращении из очередной заграничной командировки докладывая о результатах поездки, с дерзновением спрашивал: «Ваше Святейшество, давно Вас не видел. Как Вы?». Это было так просто и так естественно… И он всегда отвечал: «Стою на своем посту». Святейший всегда пребывал в служении. До последнего мгновения, даже когда физическая немощь ему сильно докучала, он это всё принимал со смирением и кротостью. Никогда не переставал ощущать себя «на посту». До последней минуты своей жизни.

Господь судил Вам быть с Патриархом Пименом и тогда, когда Его Святейшество покидал мир земной. Расскажите, пожалуйста, об этом.

На 3 мая 1990 года было назначено заседание Священного Синода. В резиденцию прибыли его постоянные члены. Святейший находился у себя в библиотеке, где он мог отдохнуть, там стояла его кровать. Он собирался на заседание. Минут за сорок до начала пришел с бумагами управляющий делами Патриархии, тогда им был митрополит Ростовский Владимир (Сабодан) († 2014), позднее Блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины. Еще раз всё обсудили, и владыка ушел в помещение управделами, где собрались все Преосвященные. Святейший попросил, чтобы ему принесли куколь, и отец Сергий (Соколов) († 2000), тогда иеромонах, а позже епископ Новосибирский и Бердский, пошел за ним. Я в это время был рядом со Святейшим. Патриарх встал, но потом вдруг говорит: «Я еще немного посижу». Все вышли, осталась только лечащий врач Святейшего, Лариса Николаевна Логинова. Я тоже пошел в свой кабинет. В тот день я должен был делать сообщение на заседании Синода. Но как только вошел в кабинет, зазвонил телефон, я снял трубку и услышал: «Владыка, срочно возвращайтесь». Вхожу в покои Патриарха, а Лариса Николаевна говорит: «Святейший от нас уходит. Совершайте то, что вам положено». Надев епитрахиль, я прочитал отходную молитву, и Святейший тихо, спокойно, как младенец, закрыл глаза и отошел ко Господу. И знаете, это была какая-то песнь благодарности его души Богу за всё. В этот момент он отнял у меня страх смерти, который мучил меня с детства.

Впервые я пережил этот страх еще ребенком, когда мы с родителями жили в Москве, в двухэтажном бараке. Наша комната располагалась на втором этаже, а на первом жил сосед, с которым мы дружили, очень хороший знакомый моей семьи. Но вот он скончался, и мне приходилось ходить мимо крышки его гроба, которая стояла на первом этаже барака. А во время похорон, когда заиграл оркестр, у меня словно что-то взорвалось внутри. Помню, как я в страшном потрясении убежал, наверное, кварталов за пять от дома. «Как же так? – думал я. – Были живые человеческие отношения, а теперь всё? Больше ничего нет?!». Эта мысль буквально пронзила меня тогда, и с тех пор ужас смерти постоянно присутствовал во мне. Даже когда приходил в церковь и видел покойника, когда сам принимал участие в отпевании еще не как священник, но как чтец, я всегда чувствовал какое-то напряжение внутри.

Но когда отошел ко Господу Святейший, я вдруг ощутил, что смерть человека – это какие-то неведомые нам врата, через которые Любовь Божия во всей возможной для восприятия человеческого духа и сердца полноте принимает к Себе душу усопшего. Подобно тому, как Господь на иконе Успения Божией Матери несет Ее душу на Своей груди, и как Она носила на Своих руках Богомладенца-Христа, так и человеческую душу Господь берет, как ребенка, на Свои руки. Страх смерти пропал.

Это был великий дар, за который я бесконечно благодарен Святейшему Пимену. Видимо, только так я мог прочувствовать, прожить то, что проходило ранее мимо по касательной, что сияло в опыте жизни духовных людей, с которыми формально я был знаком, но не единодушен, и теперь прозвучало внутри меня. Подобно тому, как многократно слышанное музыкальное произведение постепенно однажды переходит в твой внутренний мир и начинает восприниматься уже совсем не так, как тогда, когда ты слышал его в первый раз, но как природно присущее, родное и желанное.

Подняться на Небеса можно только постепенно…

На монашеских собраниях часто обсуждается вопрос духовной традиции. Способен ли современный человек воспринять традицию? Что мешает ему в этом?

Мы сейчас с Вами разговариваем, и вот перед Вами – живой пример трансляции этой традиции. Почему осуществляется трансляция? Потому что наша Церковь полна дыханием Святого Утешителя, Духа Истины. Святая Церковь устроена двойным домостроительством искупительного воплощения Единородного Божьего Сына, для нашего спасения ставшего и Сыном Человеческим – возглавителем богочеловеческого организма Своей Церкви, которую Он приобрел Своей кровью (см. Деян. 20:28), и в которую послал от Отца исходящего и в Сыне почивающего Святого Духа, как обещал Своим ученикам. Господь наш Иисус Христос так и говорит Своим ученикам: Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет (Ин. 14:16–17), и будущее возвестит вам (Ин. 16:13). Его дыханием жива Церковь, оно проявляется исторически и экзистенциально. Я или владыка Алексий, епископ Солнечногорский, наместник Данилова монастыря, вспоминая время, когда мы вместе были в Троице-Сергиевой лавре, в беседе с Вами, пытаемся передать эту традицию. Так это происходит. Откуда бы мы взялись, если бы не было трансляции этой традиции?

Та молодежь, которую в свое время мы принимали в Лавру, постригали в монашество, которой давали усвоенные от наших предшественников наставления по основам духовной монашеской жизни, позже начала подвизаться в возрождавшихся из руин монастырях – в Оптиной пустыни, Даниловом, на Валааме, в нашем братстве Пантелеимонова монастыря на Афоне. И монашество, и Церковь возрождались дыханием Духа Святого. Если бы не Он, сколько ни трудись, по слову Христову: Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5). Захотеть и, захотевши, направить свои труды к тому, чтобы осуществить желаемое, а потом увидеть, как они плодоносят, возможно только от благодати Святой Живоначальной Единосущной и Нераздельной Троицы.

А что сегодня мешает людям перенять эту традицию?

Только самость, только наша самонадеянность, ощущение ложной самодостаточности, порождающей богонечувствие, богозабвение, гордыню и происходящие от них многоразличные мучительные зависимости не от подателя всех благ Бога, в опыте православной христианской аскетики обычно называемых предосудительными страстями.

И как с этим бороться?

Время нужно, и нужен подвиг. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя (Лк. 9:23), в грехах рожденного беззаконника, и возьми свой крест добровольного послушания святым евангельским заповедям. Будешь падать – вставай! Как Арсений Великий говорит: опять пал, опять вставай. Ученики спрашивают его: доколе? До последнего вздоха. Великим постом мы всегда вспоминаем преподобную Марию Египетскую. 17 лет во время ее пребывания в пустыне всё горело в ней от страстей. Как они ее мучили, и как она себя удерживала! Опираясь на что? На опыт, который пережила, когда Неведомая Сила не пустила ее в храм, на молитвы Божией Матери и свой отклик на Ее призыв. Этим она себя удерживала в пустыне и понимала, как Дух Святой помогал ей. Всё совершается постепенно, потихонечку. Преподобный Иоанн Лествичник неслучайно написал монахам руководство с таким названием – «Лествица». Подняться на Небеса можно только постепенно, по ступенькам лествицы, шаг за шагом. Так и Господь говорит: следуй за Мною, шаг за шагом, не перепрыгивая через ступеньки.

Тульская земля – счастливая

Владыка, как бы Вы описали духовный облик Тульской земли и тульских обителей? Есть ли в монастырях вверенной Вашему попечению митрополии отличительные особенности?

Я как-то не задумывался на эту тему... Но общаясь и с братией, и с руководителями монастырей, могу сказать, что Тульская земля – счастливая. Наш старец, схиархимандрит Христофор (Никольский) (кто-то его помнит как архимандрита Евлогия), человек высокой духовной жизни, прошедший в советские годы лагеря, во многом сформировал в своих чадах верность Церкви, понимание значения жизни в Ней. Поиск Христа через Евхаристию, одухотворение через исполнение евангельских заповедей в послушании начальствующим, в исполнении церковного труда – всё это присуще нашему иночеству. Не как наемничество или рабство, хотя на первых порах, если мы с вами вспомним наставления преподобного аввы Дорофея, и это приемлется. Сначала из страха перед наказанием, потом, когда это приносит соответствующий плод, какая-то награда имеет ценность, и она влечет. А позже, когда и это проходит, тогда любовь ради Любви, о которой сказано: Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4:16), и еще: Бог твой, есть огонь поядающий, Бог ревнитель (Втор. 4:24). Именно такая, взаимопроникновенная, уважительная, самозабвенная и преданная любовь охватывает изнутри таким огнем, таким пламенем... Но это нужно было прежде увидеть, как люди видели это в старце Христофоре, чтобы возжелать такой жизни. Были у нас и духоносные старицы, такие как матушка Сепфора. По-моему, она тоже была постриженицей владыки Серапиона, а старцем Христофором воспитана. Матушка погребена в деревне Клыково соседней с нашей Калужской митрополии. Там же находится ее келья. Или почившая недавно игумения Игнатия (Сидорова), настоятельница Казанского монастыря в селе Папоротка; и восстановившая по благословению старца Христофора и владыки Серапиона Свято-Казанский монастырь в Колюпаново приснопамятная игумения Евфросиния... Понимаете, духовная традиция передается дыханием Святого Духа в синергийном взаимодействии Божественной благодати, всегда немощное человеческое врачующей и оскудевающее восполняющей, в меру ответного сознательного предпочтительного выбора человеческой свободы и чистоты человеческого сердца. Эта духовная традиция не прерывалась у нас. Господь Своим нетленным дыханием Духа Святого ее сохраняет. И никакие ветры не смогут загасить эту негасимую свечу. Наверное, так можно описать особенности Тульской земли…

Владыка, отличается ли, на Ваш взгляд, вера монаха от веры мирянина? И если отличается, то чем?

Может быть, как раз вот этими степенями, о которых мы с Вами говорили, упоминая беседы преподобного аввы Дорофея. Душа человека по природе своей христианка, как писал еще в III веке христианский апологет Тертуллиан. Каждый это знает, и получить вечное наказание не хочется никому. Жена спасается чадородием, муж тем, что заботится о своей семье и своей земле как о Божием достоянии, порученном его ответственной заботе в достижении духовного, телесного и материального благополучия. Семейные люди ходят в церковь, и этого для них может быть вполне достаточно. Кто-то, подобно «наемникам», может подняться повыше. Помните юношу, который пришел, чтобы спросить: Что мне делать, чтобы жизнь вечную наследовать? Заповеди я все соблюл (см. Мф. 19:16–22). Но он не чувствует, что в нем пребывает жизнь вечная. «Иди, продай всё, что у тебя есть, раздай нищим, и приходи ко Мне», – отвечает ему Господь. Для чего? Чтобы вслед за Мной идти. Я пришел творить не Свою волю, но волю пославшего Меня Отца (см. Ин. 6:38). Юноша отошел огорченным. Он не ощутил в этом потребности, а значит, и не нашел сил двигаться дальше. Мог только топтаться на месте или просто убежать... Но есть некоторые, их немного, те, кто может вместить (Мф. 19:12) сказанное, кто готов следовать за Христом.

Дорожить верностью Христу и Церкви

В одном из интервью Вы рассказывали, что были знакомы с монахинями закрытого в годы советской власти московского Зачатьевского монастыря. Оказало ли на Вас влияние общение с ними? Пригодилось ли что-то из их духовного опыта?

Когда я учился в семинарии, владыка ректор, в те годы им был Преосвященный архиепископ Дмитровский Владимир (Сабодан), будущий Блаженнейший митрополит Киевский, направил меня на послушание к епископу Подольскому Серапиону, викарию Святейшего Патриарха Пимена. Я был у него иподиаконом. Тогда же я познакомился с монахинями дореволюционного Зачатьевского монастыря, прошедшими через гонения советского периода, которые воспитывали владыку Серапиона. Когда я переходил из третьего класса семинарии в четвертый, а владыка нес в это время послушание в Сирии, по его благословению я провел в Жуковке, где жили матушки, целое лето.

Схимонахиня Филарета (Дегтярева), известная всем под именем Евгения, или Евгеша, как ее все называли; схимонахиня Юстиниана (Верещагина), схимонахиня Товия. До закрытия Зачатьевской обители они были насельницами Покровского монастырского подворья, прошли непростые испытания XX века, пережили гонения на Церковь и теперь жили в подмосковной Жуковке, где до революции располагалось подворье. Все они были немногословны, но им и не нужно было много говорить. Сам характер их жизни и молитвенной сосредоточенности говорил об очень многом. За то непродолжительно время, что мы общались, на скрижалях моего сердца запечатлелось то, что хранится до сегодняшнего дня и оказывает благотворное влияние на мою христианскую, монашескую и архипастырскую жизнь – это, прежде всего, глубокая преданность всеблагому Божиему Промыслу.

От Господа стопы человеку исправляются (Пс. 36:23) – матушки были глубоко убеждены в этом и боялись подменить восприятие воли Божией чем-то своим. Никогда не торопились, всё осмысливали как-то внутренне медленно, всё принимали с благодарностью, во славу Божию и на радость другим людям. И жизнь, несмотря на то, что обстоятельства вроде бы не располагали к широкому общению, показывала, что, как сказано в Евангелии, не может укрыться город, стоящий на вершине горы (Мф. 5:14). И не для того возжигают светильник, чтобы поставить под мерный сосуд, но поставляют его на видное место, чтобы свет, исходящий от него, наполнял собой весь дом (см. Мф. 5:15). И обязательно найдется в этом пространстве тот, кто нуждается в нем. Так Промысл Божий устрояет благобытие. Именно так всё вокруг матушек и складывалось. Вроде как и ничего особенного, но, когда случалась у кого какая болезнь или какое-то недопонимание, придут к Евгеше, поговорят с нею. Она сотворит молитву, благословит крестным знамением, святой водичкой окропит. «Ну, ступай, ступай, милая, ступай», – и больше ничего. Но через какое-то время все проблемы разрешаются.

Сами они в жизни претерпели лишения, ссылки, побои и многое другое... Но радость верности Христу и живое ощущение того, о чем говорит апостол Павел: и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20), – никогда их не покидали. Свет этой тихой внутренней радости был для меня подлинным свидетельством непреложности Божиего обетования: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20). Тогда загадочный и во многом непонятный, но всё-таки он, этот свет праведников, перелился в моего внутреннего человека и, насколько понимаю, потихонечку, но теплится и в моей мерности.

Пример их верности Богу, несмотря на все потрясения, ограниченные удобства, вселял радость, согревал изнутри и до сегодняшнего дня остается в сердце. Всю мою жизнь, он подобно соли, осоляет своим присутствием, не дает разлагаться тому, во что соль эта проникла и что способно ее принять, вместить и удержать, а дает возможность сохранять свое доброкачественное существование как можно дольше.

Проблема современного монашества – уменьшение количества желающих поступить в монастыри. Вопрос этот регулярно обсуждается на монашеских собраниях. Существуют ли пути его решения, на Ваш взгляд?

Не знаю, мне кажется, что всему свое время. Если стоит задача наполнить монастыри, которые нам достались в руинированном, но, слава Богу, всё-таки не уничтоженном состоянии, людьми, одетыми в определенные одежды, это одно дело. А если мы думаем о том, чтобы это были бы действительно нерукотворенные храмы Святого Духа, то тогда: Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство (Лк. 12:32). Здесь количеством ничего не решишь. Здесь надо дорожить качеством, верностью и верой Христу и Церкви, жаждой стяжать Духа Святого.

Как Вы думаете, Владыка, присутствие монастырей в медийном пространстве является ли подспорьем в пополнении численности монашеских обителей? Или же послушания, связанные с информационной работой, сопряжены для насельников современных монастырей более с искушениями, чем с пользой?

Наверное, это и нужно, но это не панацея. Уповать на то, что люди, увидев наши картинки среди прочих картинок, пойдут в монастыри, не стоит. Хотя помню, как в юные годы посмотрел замечательный фильм «Звуки музыки» о том, как немцы завоевывают Австрию. И там была показана жизнь монахинь в монастыре. Это произвело на меня тогда сильное впечатление и вдохновило двигаться дальше. Так что на кого-то это может и повлиять, а на кого-то нет. Если есть возможность у монастыря заниматься такой деятельностью, Господь дал кого-то из братьев, кто может талантливо и правильно рассказать о монастыре и монашестве, пусть делает. Если такой возможности нет, то вменять это в обязанность, по-моему, не надо. И относиться к этой деятельности нужно именно как к послушанию и свидетельству о вере и верности Христу и Его Церкви. Дали послушание, и тогда уже по-христиански, с доброй совестью, в соответствии со своими талантами, данными Богом, Богу и верни с благодарностью то, что Он в тебя вложил. С молитвой, советуйся с другими, спрашивай, получается ли у тебя это, не позорно ли, не плохо ли ты исполняешь свое послушание.

Но ведь сегодня наши монастыри открыты для всех. Каждый человек может прийти и посмотреть на жизнь интересующей его обители. Многие из них находятся совсем близко к повседневной жизни народа. И в поселках, и в больших городах у людей есть возможность приобщиться, помолиться, потрудиться вместе с иноками. Кто-то ведь и в конце своей жизни приходит в монастырь осознанно. И молодые люди принимают монашество. Тут какого-то приказа сверху и набора по разнарядке не должно быть.

Каким, с Вашей точки зрения, должен быть или мог бы быть идеальный монастырь? Есть ли в наши дни особенно яркие примеры устроения монашеской жизни?

Давайте разберемся, что мы будем вкладывать в смысловое содержание словосочетания «идеальный монастырь»? Это место, где живут Ангелы? Да, мы говорим, что монашеское житие – это житие равноангельное на верхней ступени христианских добродетелей. Ну а монастырь в нашей ситуации – это что? Это ведь лечебница. Кто сюда приходит? Зачастую тот, у кого в миру не получилось что-то. Карьера или личная жизнь... Поэтому здесь есть всё. Может ли такое место быть идеальным? Порой такое увидишь... Но Бог милует человека. Бог хочет ему спасения. И благодарный человек трудится, свидетельствуя свою ответную любовь прилежным исполнением Христовых евангельских заповедей (см.: Ин. 14:15), через что он постепенно изменяется. Ты этого пока не видишь, а Господь знает, что пройдет время, и это будет другой человек. А ты его судишь мерой своей испорченности. На себя, получается, суд навлекаешь?

А все-таки есть ли образец для подражания?

Я не знаю. Понимаете, мне трудно судить, я не игумен в монастыре, а только епископ, формально – надзиратель. Но мне нравится дух, уклад наших обителей. В каждой по-своему, конечно, но суть, содержание похожи. И я вижу, что это очевидно и семейным людям, которые туда приходят. Они чувствуют аромат монашеской жизни в братолюбии и взаимоуважении, являемых ради Христа, он приятен им своим благоуханием, и они «жужжат» там вокруг этих монашечек, и тем тоже нравится, что они так всё хорошо и замечательно у себя устроили, что и другие пчелки слетаются к ним.

Чего бы Вы хотели больше всего на свете?

О, Господи, помилуй меня, грешного. Чего бы я хотел больше всего на свете… Не обижать Господа своей неверностью. Хотел бы, но мне плохо это дается. Могу свидетельствовать с апостолом Павлом: Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим. 7:19). Кричу: Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим. 7:24). И только одну надежду возлагаю на Господа, Божию Матерь, на этих своих старцев и стариц да на их святые молитвы.