Высоко-Петровский монастырь в лицах: ученый-славист, обратившийся в Православие из Ордена иезуитов

Иеромонах Константин (Симон)

Монастырь это не столько храмы, стены и башни, сколько община монахов. К 700-летию Высоко-Петровского монастыря мы решили познакомить читателей с людьми, которые спасаются посреди шумного мегаполиса. Почему каждый из них пришел именно сюда? Правда ли, что в городском монастыре тяжелее спасаться? В чем миссия городского монастыря? Своими мыслями делятся шесть насельников: обратившийся в Православие из ордена иезуитов ученый, послушник-журналист, послушник-математик, игумен-ректор, духовник-издатель и благочинный обители — знаток церковной музыки. Кроме того, братия монастыря рассказывают о своих послушаниях — чему, кроме богослужения и молитвы, посвящена жизнь монахов в центре Москвы.

Первым на наши вопросы отвечает иеромонах Константин (Симон), руководитель Петровской богословской школы для мирян, действующей при монастыре.

Отец Константин, давайте начнем наш разговор с главного. Почему вы решили перейти из католичества в Православие?

Я всю жизнь посвятил изучению Православных Церквей и, в конце концов, православная духовная и церковная традиция стала для меня ближе, чем католическая. Кроме того, сегодня на Западе богослужебная жизнь находится в глубоком кризисе. Особенно это заметно по сравнению с Православием. Такое положение вещей стало одним из важнейших факторов, повлиявших на мое решение.

А еще, когда я был профессором в Папском восточном университете в Риме, меня раз в году приглашали читать лекции в Россию. Случалось порой, что при общении, можно сказать, на меня буквально нападали священники и миряне — настолько агрессивной была их манера вести дискуссию. Я чувствовал себя очень странно и неловко, потому что как католик я должен был защищать позиции, в которые я на самом деле не уже верил. Я не хотел их защищать, потому что я был согласен с теми, кто со мной так бурно спорил.

Сейчас мне понятно, что я готов был принять Православие еще в возрасте 18 лет, моя мать ведь была православной родом с Украины. Я и в иезуитский орден вступил из-за того, что иезуиты больше всего в Католической Церкви занимались русскими вопросами, у них был русский колледж Руссикум, был Восточный институт, где я учился и преподавал 30 лет, была очень хорошая библиотека с русскими источниками. Советский Союз тогда, для меня американца, был совсем закрыт, а Американская Православная Церковь мне тогда не очень нравилась. Интерес к Православию у меня был всегда.

Позже, когда в Риме появились русские православные студенты, у меня появились живые контакты с Русской Церковью. Я сравнивал своих студентов с католическими. Да, их научные интересы были немножко ограничены, но они практиковали свою веру. Они были убеждены в истинности Православия. Они ходили на богослужение намного чаще, чем католики. Они могли обсуждать духовные вопросы и интересовались ими. Я почувствовал себя очень близким с ними. Именно тогда я окончательно решил принять Православие. Это произошло далеко не сразу, процесс длился три года.

Кроме того, я не чувствовал у окружения сопротивления моему желанию принять Православие. Другие иезуиты считали, что я перехожу из одной Церкви-сестры в другую Церковь-сестру и никак мне не препятствовали. Через владыку Амвросия, архиепископа Петергофского, я был принят в Православие, а игумен Петр (Еремеев) принял меня в этот монастырь в число братии. За все это я очень благодарен Святейшему Патриарху Кириллу.

Вы сказали, что богослужение Католической Церкви в глубоком кризисе. О чем именно идет речь?

Не знаю, стоит ли высказывать все то, что я пока еще сам пытаюсь осмыслить. Но для того, чтобы вы понимали, о чем идет речь, я коротко расскажу. В католической богослужебной жизни сегодня царит некий хаос. Епископы позволяют каждому служить так, как он хочет, единой традиции больше нет. Когда я восемь месяцев был в Австралии, то я видел странные вещи. Я служил в одном приходе, и моим послушанием было принимать исповедь. Это нормальный многолюдный городской приход. За шесть недель на исповедь пришел один человек. У католиков больше никто регулярно не исповедуется. Даже сами иезуиты редко исповедуются, а народ — вообще почти никогда.

Вернемся к литургии в Католической Церкви. Что с ней было не так?

Давайте я расскажу, как служат иезуиты в Австралии. Без облачения, в обычной гражданской одежде. Все служат вокруг кофейного столика, престола нет. Не в храме, а в комнате для приемов, хотя храм рядом есть. Все, даже не священники, читают вместе анафору. Причащаются из обычного стакана, святые дары передают друг другу по кругу. Если священникам что-то не нравится в чинопоследовании, или у них есть импульс, они не читают молитвы из служебника, но импровизируют. После причастия во время мессы в этой комнате включают светскую музыку. Священник служит все время сидя. Есть и традиционные католики, которые совершают мессу благочестиво, но они считают православных раскольниками. А либеральные, хоть и считают православных своими братьями, но служат вот таким вот образом. Не знаю, нужно ли продолжать говорить об этом.

Для равновесия, расскажите, что вас привлекло и порадовало в русском Православии?

Традиция здесь жива, есть уважение к Святым Таинствам, есть живая вера у людей. Я удивляюсь, как люди стоят на молитве пять часов, и вообще нет скамеек, что-либо подобное невозможно на Западе! Я вижу живую веру и живое благочестие здесь, в России. Я хотел принять Православие только в России, я не хотел принимать его на Западе потому, что я хотел соблюдать все посты, я хотел жить православной жизнью так, как живут православные в России. Это очень трудно на Западе, особенно если ты живешь с неправославными.

Почему вы пришли в городской монастырь, ведь в городском монастыре, посреди туристов и городской суеты, наверное, тяжелее спасаться, чем в уединенном скиту?


Может быть и тяжелее, но я всю жизнь прожил в городе и меня это устраивает. Хотя сейчас я монах, а это немного другое, но я не могу сказать, что город мне очень мешает. Мешает иногда ночью шум, когда я стараюсь спать, и мне не удается, потому что под окнами на Петровке ездят машины и люди кричат. Непосредственно в Высоко-Петровский монастырь я хотел попасть потому, что мне очень импонирует стремление монастыря к сочетанию богослужебного и молитвенного ритма жизни с занятиями братии преподавательской и просветительской деятельностью.

Еще лично мне Высоко-Петровский монастырь нравится тем, что он открыт нуждам окружающих нас людей. Люди приходят сюда на исповедь, у нас с ними есть постоянное общение. Городские жители нуждаются в духовной помощи сегодня, может быть, даже больше чем деревенские. В городе больше соблазнов и искушений, а из-за ритма жизни люди больше нервничают. Хотя я пока еще только знакомлюсь с современной жизнью россиян.

Помимо богослужебных, какие еще у вас есть послушания?

Я преподаю в богословской школе монастыря историю Вселенской Церкви, а в Российском православном университете преподаю русскую церковную историю и историю Поместных Православных Церквей. Кроме того, я буду отвечать за оформление монастырской библиотеки. Сейчас библиотека только создается и еще не открыта. Из Западной Европы я привез с собой большое количество книг и еще некоторое количество книг, подаренных монастырю. Всего было около 150 коробок, для их перевозки потребовалось заказывать целый контейнер.

Откуда у вас так много книг?

Я собираю книги с 70-х годов прошлого века. Мои профессиональные интересы выходят за рамки религиозных вопросов, я ведь еще занимаюсь филологией. Славянские, древние, европейские языки. Особенно балканские. Всего, получается, я читаю примерно на 15 языках и свободно говорю на пяти. Кроме того, книги мне нужны были для моей работы в Папском университете. Сейчас пригодятся и для работы в Москве.

В чем миссия монастыря в городе?

Русское монашество очень особенное. Оно началось в городе, а конкретно — в Киеве. Потом монахи стали распространяться по Руси и вместе с собой распространяли и цивилизацию. Через монастыри культура и прогресс пришли к народам Сибири и Дальнего Севера. Монахи приветствовали поселения людей вокруг монастыря. Люди приходили на службу, общались с монахами, постепенно становились христианами, так рождались целые города. Произошла христианизация великого Русского Севера, и это было исторически очень важно.


Во время советской эпохи монастыри из городской жизни почти исчезли, а сегодня возвращаются, и для горожан такая близость монастыря это что-то новое. Может быть, у русского монашества нет такой идеи миссии, как это было в истории у иезуитов, что надо идти в народ и проповедовать Христа на площадях. Но в России люди сами приходят в монастырь, чтобы послушать проповедь. Христианский дух снова распространяется из монастыря в город. Мне кажется, что это и есть важная цель городских монастырей: стать островами христианской цивилизации, очагом культуры и духовности.

Кто ваши любимые святые и почему?

Мне очень нравится святитель Димитрий Ростовский. Он занимался и монашеским деланием и научной работой и всю жизнь посвятил собиранию материалов о жизни святых. Это меня очень тронуло. Я часто молюсь ему, и он мне очень нравится как пример сочетания пастыря, монаха и ученого.

Беседовал Кирилл Миловидов
Фото: пресс-служба Высоко-Петровского монастыря, пресс-служба СПбДА


Материалы по теме

Новости

Публикации

Монашество

Доклады

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Николо-Вяжищский ставропигиальный женский монастырь
Мужской монастырь святых Царственных Страстотерпцев (в урочище Ганина Яма) г. Екатеринбург
Богоявленский Кожеезерский мужской монастырь
Мужской монастырь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость»
Успенский нижнеломовский женский монастырь
Зачатьевский ставропигиальный женский монастырь
Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь
Живоначальной Троицы Антониев Сийский мужской монастырь
Спасо-Прилуцкий Димитриев мужской монастырь
Валаамский Спасо-Преображенский ставропигиальный мужской монастырь