«Стараемся приобщить к благодати наших воинов»

Иеромонахи Оптиной пустыни

Некоторое время назад наместник Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь епископ Можайский Иосиф в небольшом интервью телеканалу «Спас» рассказал, что по его благословению несколько насельников обители ездят в зону СВО. Первую службу «за ленточкой» они совершили на Пасху 16 апреля 2023 года. С тех пор монахи Оптиной регулярно бывают на передовой – служат Божественные литургии и молебны, совершают таинство Крещения и просто тепло, душевно общаются с бойцами, что, по словам владыки, поддерживает наших ребят…

Насколько востребовано общение со священнослужителями в том уголке родной нам земли, где человеческая жизнь может оборваться в любую минуту? На этот вопрос порталу «Монастырский вестник» ответили два оптинских иеромонаха (имена которых по понятным причинам здесь изменены). Также в беседе было уделено внимание и проблемам духовного плана, которые мешают нам приблизить Победу.

Трамплин для духовного восхождения

Отец Михаил, давайте начнем разговор с Вас. Скажите, сколько раз Вы уже побывали в зоне специальной военной операции на Украине?

Где-то около десяти раз.

С какими мыслями, с какими устремлениями Вы отправлялись туда первый раз и изменилось ли что-то в восприятии в ходе последующих командировок?

Первый раз я ехал туда с мыслями, что нашу страну, оказавшуюся в тяжелейшей ситуации, пошло защищать немало людей, видевших войну только по телевизору, и мне, как пастырю, надо им духовно помогать, духовно их поддерживать. Затем с каждым разом это желание становилось крепче. Когда началась частичная мобилизация, то среди мобилизованных, чаще всего из числа офисных сотрудников, было немало горячих поклонников компьютерных игр военного жанра, но вот они «вживую» попали в такие реалии, которые и представить себе не могли! Хотелось, чтобы эти молодые люди, да и люди постарше осознали, что происходит в мире, кто наш враг и за что мы сражаемся.

В экстремальной ситуации с человека моментально слетает всё наносное – он открывается такой, какой есть. Попадая на передовую, никто в том смертоносном огненном вихре не может спрятаться за какие-либо условности, какую-то маску надеть. Там каждый в критический момент узнает, чего он на самом деле стоит: кто-то бежит свою шкуру спасать, а кто-то спиной ребят закрывает.

…Как это сделал недавно механик-водитель и санитар медицинского взвода Михаил Торгашев, многодетный отец из Сибири. Спрятав раненых в разбитом танке, где уже сидело трое наших штурмовиков, он принял на себя удар вражеского дрона и ценой своей жизни спас пятерых сослуживцев!

Да, немало примеров подобного рода можно сегодня привести. Но знаете, и трус, и не трус – это всё наша паства. Причем трус даже сильнее, чем отважный боец, чувствует, что ему нужна помощь извне и ищет Бога. Если посмотреть на современное общество, то оно, к прискорбию, во многом нацелено на раздувание человеческого эго. Сколько раз за свою жизнь наш современник слышит: «Ты – центр вселенной, ты всё можешь, открой свои внутренние возможности, сделай первый шаг к успеху»?! Сплошь и рядом проводятся всевозможные коучинги, тоже завязанные на эгоцентризме. Но в зоне СВО боец находится перед стихией войны, которая не познана и, наверное, никогда не может быть познана человечеством – и тогда он начинает искать что-то незыблемое. В этой ситуации священнослужителю до него гораздо легче достучаться, чем в суете житейской круговерти, когда ты говоришь о вечной жизни, о Царствии Небесном, а человек отмахивается: «Я деньги зарабатываю, семью обеспечиваю, это главное». Но если прежняя жизнь рушится, как карточный домик, люди начинают задумываться над извечными вопросами: «Для чего я живу на Земле, какой в этом смысл?»

Война – некий духовный триггер, некая такая точка бифуркации (одно из объяснений этого термина: высокорисковая сфера жизненного пространства человека, в которой подвергаются личностной переоценке все его жизненные основания). Человек стоит перед выбором: либо он принимает те условия, в которые Бог его ставит, и пытается как-то по-новому выстраивать свою жизнь, либо начинает роптать, противиться Промыслу Божию, попущению Божию. Это как внезапно заболевшему раком Господь дает крест для его спасения – неподъемный, своими силами не понести... Согласится больной принять этот крест или продолжит роптать: «Почему я? Почему мне выпало такое испытание?» Не все в трагических обстоятельствах приходят к Богу, кого-то они ломают. Но для кого-то болезнь становится трамплином для духовного восхождения. Таким трамплином для многих наших воинов стало участие в специальной военной операции.

В монастыре Вы как пастырь, как священнослужитель чаще всего имеете дело с людьми в основной своей массе воцерковленными, а в зоне проведения спецоперации на Украине далеко не все наши бойцы верующие, не все они хотят знать о Христе. Как можно помочь таким людям?

Задача пастыря – сеять слово Божие. Вспомним, что Господь ходил по по всей Иудее, по всему Израилю, и, хотя там десятки тысяч проживали, немногие принимали то, что Христос проповедовал. Но всегда актуальными будут слова Спасителя: Не бойся, малое стадо, ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство (Лк. 12:32). Пусть в зоне СВО найдется даже небольшое число тех, кому пригодится то, что мы говорим, или та помощь, которую мы можем оказать духовно, – если кто-то готов ее принимать, мы должны предоставить эту возможность.

Как на фронте появляется опыт богообщения

Отец Анатолий, а Вы с какими людьми во время своих поездок встречались? Какие у Вас остались впечатления от посещения зоны СВО?

Я встречался с очень разными людьми. Первый раз мы поехали в командировку в прошлом году на Пасху, служили в одном подразделении в Донецке. И такой подъем у молящихся был! Я сам профессиональный военный, 24 года в армии отслужил, и не понаслышке знаю, что у части военных отношение к религии негативное. Однако тут я увидел много военных, которые исповедовались, причащались и с неподдельной радостью восклицали: «Христос Воскресе!» Именно в те минуты пришло ясное понимание: ты здесь нужен! Правда, потом порой возникала проблема, когда чувствуешь, что не можешь сразу установить контакт с людьми. Объяснение простое: поначалу у тех, кто со священниками в мирной жизни не встречался, в храм не ходил, отношение было, как к генералам, к высоким чинам, которые приехали, допустим, в расположение батальона, а бойцам лучше от начальства подальше держаться, чтобы проблем не было.

27 Января / 9 Февраля
14 / 27 Сентября
13 / 26 Ноября
27 Января / 9 Февраля
14 / 27 Сентября
13 / 26 Ноября

Вы сказали: «поначалу...» А потом?

Потом, когда мы начинали с ребятами и людьми постарше беседовать, служить Литургии и просто общаться во время чаепитий, отношение менялось. Особенно в тех частях, где бываем чаще, выезжая в зону специальной военной операции раз в полтора или раз в два месяца. В одном из подразделений мы всегда останавливаемся, и я помню, как косо на нас смотрели первое время те, кто в нем служит. Сейчас ситуация другая – нашим приездам искренне рады. И сегодня там больше всего воинов причащается! Вариться во всем этом, где видишь смерть и кровь, тяжело – стресс очень серьезный, но исповедовавшись, причастившись, люди благодать Божию чувствуют, и у них опыт богообщения, опыт молитвы появляется. Многие подходят за благословением.

Святитель Иоанн Златоуст называет священническое благословение «духовным оружием, соделывающим христианина безопасным от козней диавола». Чувствуют наши бойцы силу этого духовного оружия?

Чувствуют. Рассказывают об этом товарищам, делятся своими переживаниями. Так, например, один боец взял благословение, отправляясь куда-то в поездку по делам, и все дела, которые он даже не мечтал, что получится так быстро и удачно сделать, он сделал. Всё у него, как говорится, сложилось. Другие бойцы взяли благословение и практически под наблюдением противника донесли груз, который был очень нужен на передовой. Их не обстреляли, всё прошло хорошо и гладко, потому что отцы отслужили молебен, благословили их перед заданием. Приобретая опыт жизни с Богом, они чувствуют, что становятся ближе к Нему, а нас радует то, что мы можем принести пользу в этом плане. Продолжая рассказ о том, какие люди нам встречались, отмечу, что в основном мы окормляем добровольческие подразделения, и в ходе знакомства с добровольцами у меня сложилось впечатление, что это и есть – цвет России, цвет нации.

Либеральные блогеры продолжают с присущей им безапелляционностью утверждать, что не платили бы людям такие деньги, не пошли бы те на войну. А Вы увидели цвет России, цвет нации среди добровольцев...

Это миф, чисто западная и американская пропаганда, что сегодня на фронте с российской стороны воюют какие-то маргиналы, которым в России не нашлось места в других сферах, вот они и решили денег подзаработать. Или, мол, заключенные воюют. На самом деле всё обстоит иначе. Так в подразделении, где служат дальневосточники, мы познакомились с одним из заместителей командира – человеком, у которого было немаленькое предприятие, и в подчинении у него находилось почти пятьсот человек. Зарплату он соответственно получал весьма приличную, однако всё оставил и пошел рядовым сначала в ЧВК «Вагнер», затем перешел в это добровольческое подразделение. Как он говорит, пример его дедов всегда стоял перед глазами. Те, когда нагрянула война, оставили соху, взяли винтовки, пошли на фронт. Еще в этом подразделении служит боец, который раньше работал на лесоповале и тоже получал там, как говорится, хорошие деньги. Для него мотивацией стал пример соседей. Один его сосед защищал Родину, участвуя в СВО, другой... «А я что, не пойду?» – спросил он себя. Депутаты, чиновники высокого ранга, успешные предприниматели, многодетные отцы – кого только нет среди добровольцев! Там очень много цельных личностей, и для них это священная война. Которая, повторюсь, счищает с человека всё наносное, высвечивает его суть.

Ангел закрыл от бомбежки своими крыльями

Недавно портал «Монастырский вестник» опубликовал интервью с тремя иеромонахами Соловецкой обители, тоже окормляющими воинов в зоне СВО («Самое главное – это молиться. И в тылу, и на фронте, и в госпитале»). В нем отчетливо прозвучала мысль: когда на бойца летит смертоносный снаряд, но взмолившийся в совершенно, казалось бы, гиблой ситуации боец выживает, он таким образом получает мгновенный ответ от Бога. Даже неверующий в те минуты понимает: Бог есть! Вам доводилось слышать такие истории?

Отец Михаил: Историй о чудесной помощи Божией на фронте великое множество. Мне в память особенно запала одна из них, услышанная от женщины-корреспондента, которая выезжает в зону боевых действий. Она общалась в госпитале с раненым бойцом, рассказавшим ей о штурме, взорвавшейся мине, тяжелом ранении и... Ангеле на небе. Если бы обо всем этом поведал вам верующий человек, его можно было бы упрекнуть в некой ангажированности, даже экзальтированности: мол, чего-то ты не рассмотрел, что-то ты придумал. А когда всё детально описывает человек неискушенный, нецерковный, степень доверия его рассказу гораздо выше. В общем, дело было так: штурм захлебнулся, и наши солдаты начали откатываться назад, но тут рядом с бойцом взорвалась мина, образовалась воронка, а его взрывной волной отбросило в другую воронку – от другой мины. Он понимал, что находится рядом с вражескими окопами и скоро эта горячая фаза закончится, что в ближайшее время противники придут осматривать местность, есть ли здесь убитые и раненые. Ползти не мог, получил сильное ранение в ногу. Попадать в плен не хотел, поэтому достал гранату, выдернул чеку, но посмотрев вверх, увидел Ангела, по его описанию, громадного, метра четыре высотой. «Он смотрит на меня, я смотрю на него, – рассказывал боец. – Бомбежка не стихает... И Ангел своими крыльями закрыл ту воронку, в которой я был, а я в следующий момент впал в забытье...» После того как раненый пришел в себя, то увидел не противника, а эвакуационную команду. Правда, вначале даже не понял, что это свои, но ребята дали понять: свои, свои! Дальше был госпиталь...

То есть в экстремальных ситуациях граница между небесным и земным, миром физическим и миром духовным настолько стирается, что человек может вступить в соприкосновение либо с Божественной силой, либо с силой демонической.

Не призывайте демонов, или Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших... (Еф. 4:29)

Схиархимандрит Илий (Ноздрин) одним из условий победы в этой войне со вселенским злом назвал необходимость полного отказа от матерной брани, оскверняющей Русскую землю. Епископ Скопинский и Шацкий Питирим сохранение чистой русской речи называет вопросом национальной безопасности. «Мы сейчас полностью безоружны перед лицом самого коварного и сильного врага – диавола, – пишет владыка. – Он будет держать нас в плену, пока мы не прекратим сквернословить и не начнем молиться. А значит, и бомбить нас будут, и убивать, и душить санкциями, и унижать, и смеяться, и презирать, и грабить – и всё только потому, что “великое русское слово” мы променяли на мерзкую бесовскую брань». Сквернословие – это то самое соприкосновение с демонической силой?

Отец Михаил: Давайте обратимся к известному многим (но, к сожалению, не всем) исследовательскому труду епископа Митрофана (Баданина) под названием «Правда о русском мате». (Ныне владыка Митрофан – глава Мурманской и Мончегорской митрополии.) Рассматривая в своей книге это крайне болезненное явление нашего общества, архипастырь акцентирует внимание на одном из истоков мата. Оказывается, большинство корней нецензурных слов (богохульных, непристойных, грязных, гнилых) вышли из магических заклинаний жрецов, использовавших их в своих обрядах в качестве проверенного средства привлечения «нечистых духов».

То есть у оскверняющей Русскую землю брани оккультная подоплека?

Именно так! И в книге дано убедительное объяснение, почему основная тематика мата «вертится» вокруг детородных органов мужчин и женщин и процесса воспроизводства. Основой процветания в те далекие времена являлась многодетность, поэтому одним из важнейших предназначений таких заклинаний в магических обрядах было наведение порчи на врага, проклятие его рода. Но что примечательно: исследователи тех культов древности уверяют, что «употреблять эти слова можно было лишь мужчинам и не чаще нескольких дней в году, после чего они были под строжайшим запретом». А сегодня несть числа тем, кто чуть ли не каждые две-три минуты произносит матерные слова, и страшно себе представить, какой при этом бывает наплыв бесовских сил! Может, человек и не осознает, что вся эта «экспрессия» имеет демоническую окраску, однако незнание закона, как говорится, не освобождает от ответственности.

В продолжение темы: недавно вышла книга одного писателя, который сначала возил гуманитарную помощь в зону СВО, затем остался служить по контракту. Значительная часть читательской аудитории выразила глубокую признательность автору за эту повесть о наших воинах на передовых рубежах. Но – ложка дегтя: сам писатель сообщил потенциальным читателям, что не смог в своем произведении избежать мата... Горько, печально. Отец Анатолий, вопрос к Вам, как к бывшему военному: Вы в армии сталкивались с этой национальной бедой? И что нужно делать, чтобы переломить ситуацию?

Даже не хочется вспоминать, что для многих подчиненных в армии это был как бы их «родной язык», они просто не могли без него обойтись. Причем всё это въелось еще со школы! Да что школа – даже в детском саду малыши способны такое выдать! Мы говорили с отцом Михаилом о наболевшем, и я присоединяюсь к его мнению, что в воинских подразделениях пример подают командиры. Командир не ругается бранными словами, и другие худо-бедно сдерживаются. Командир ходит в храм, и подчиненные ходят в храм. Но если смотреть в корень проблемы, то всем, кому дорога Россия как многонациональная страна с ее уважением к разным религиозным конфессиям, надо стараться последовательно насаждать наши ценности. С детских лет! Чтобы чуждые ценности, жестко нам насаждаемые, не калечили души! А то начитается молодежь разных пабликов в интернет-помойке – и всё, она Родину не любит! Насмотрится зарубежных фильмов с матом в переводе – как это круто! Мы должны доносить до людей разных поколений и в тылу, и на фронте, почему нельзя материться. Должны четко и неустанно объяснять катастрофичность этого явления. Труд тяжелый, однако без успешных шагов на этом пути, без серьезных подвижек нам не одержать победу.

Отец Михаил: Только с изменением духовного облика нашего народа будут происходить какие-то глобальные изменения на военном фронте.

Многие там чувствуют, что за них молятся

2 / 15 Января
19 Июля / 1 Августа
2 / 15 Января
19 Июля / 1 Августа

Будем надеяться, что большинство россиян осознало, почему без специальной военной операции на Украине было не обойтись. Это осознание мы видим и по тому, как растет в людских душах желание помочь многострадальным жителям ДНР, ЛНР, бойцам на передовой. Духовенство оказывает духовную поддержку – крестит, исповедует, причащает, беседует, совершает молебны. А в чем, на ваш взгляд, должна заключаться основная помощь мирян? Прежде всего верующих людей?

Отец Михаил: В молитве в первую очередь. Как преподобный Серафим Саровский говорил: «Спасись сам, и вокруг тебя спасутся тысячи». Во время молитвы бывает та благодать, которую по нашему недостоинству Господь всё равно нам дает. И будто какой-то огонек, она привлекает другие души, что рядом с нами. Поэтому мы, как клеточки одного живого организма, должны сами себя освещать, насколько нам возможно, и через это освещение будут освещаться и те, которые вокруг нас находятся.

Отец Анатолий: Ребята говорят – они чувствуют, что за них молятся. Благодарят.

Сегодня приобретает всё более широкие масштабы волонтерское движение. О нем говорят как о большом подспорье для фронта.

Отец Михаил: Правильно говорят. При всем уважении к Министерству обороны, оно не может столь гибко, оперативно реагировать на все потребности стремительно меняющегося фронта. Вот лишь один пример: какое-то подразделение перебрасывают на другое место, а там срочно требуются фанера, бензопилы и так далее. Чтобы всё это туда привезли, следует написать прошение, собрать десятки подписей и ждать. Но времени ждать нет! Позвонили волонтерам – сказали, что нужно, и на следующий день те пригнали машину со всем необходимым. У волонтеров – честь им и хвала! – есть возможность подстраиваться под любую ситуацию, под любую географическую дислокацию; к тому же появилось столько аспектов волонтерской работы, что их описание может занять добрую треть материала. Сегодня это очень надежный тыл для фронта. Однако и в этом вопросе верующему человеку надо правильно расставлять приоритеты. У нас была одна женщина, которая нам помогала в волонтерской работе, и настолько в нее погрузилась, так в ней «закопалась», что когда я ее спросил, когда она последний раз молилась, женщина воскликнула: «Ой, месяц назад!» Вот это уже неправильно.

Бойцы чувствуют, что за них молятся. А благодать – как она ими ощущается?

Отец Михаил: Мы у себя в монастыре по милости Божией, словно губки, напитываемся благодатью и затем, в зоне боевых действий, стараемся приобщить к благодати наших воинов. Причем порой как бывает? Заходим, допустим, на места дислокации и слышим от бойцов: «Нет, причащаться не будем, давайте просто чай попьем». Садимся, пьем чай, разговариваем о разном и видим, что у них появляется какое-то умиротворение. На прощание слышим: «Спасибо вам, отцы!» За что? Ребята и те, кто постарше, не могут правильно сформулировать свое внутреннее состояние: что такое произошло, но мы понимаем – какая-то капелька привезенной нами благодати перелилась в их сердца, на сердце стало хорошо. В этом плане там благодать чувствуется особо. Часто в миру у человека сердце суетой, как коростой, покрывается – благодати бывает чрезвычайно тяжело прорваться. А там сердце словно с тонкой кожей, которая более глубоко чувствует какие-то вещи, совершающиеся в духовном мире.

***

И небольшое пояснение относительно фотографий. Как в упомянутом выше интервью братии Соловецкой обители, мы решили, что и здесь часть снимков будет из монастыря – в данном случае из Оптиной пустыни. А в галерее будут также представлены найденные в соцсетях снимки простых ребят, настоящих героев, отдавших жизнь за родное Отечество и за весь Русский мир. За тот Русский мир, который, по слову нашего Президента Владимира Путина, символизирует собой не только связь поколений, но и общность исторических, культурных, духовных ценностей. Вчитаемся в оптимистичные стихотворные строки ветерана боевых действий, полковника запаса, поэта Игоря Витюка:

С надеждой глядит Русский мир на Россию,
И знает и враг, и спасенный собрат,
Что огненной мощью и вежливой силой
Победу одержит российский солдат!

Материал подготовили Екатерина Орлова и Нина Ставицкая 
Снимки взяты с официального сайта  
Введенского ставропигиального мужского монастыря Оптина пустынь,  
из групп ВКонтакте: «Оптина пустынь», «Позывной «"Батюшка"»,  
«В зоне СВО», «Памяти павших в СВО."Новороссия – земля героев"»

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Свято-Троицкий Александро-Невский ставропигиальный женский монастырь
Александро-Ошевенский мужской монастырь
Богоявленский Кожеезерский мужской монастырь
Череменецкий Иоанно-Богословский мужской монастырь
Петропавловский мужской монастырь
Андреевский ставропигиальный мужской монастырь
Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь
Казанская Амвросиевская женская пустынь
Пензенский Спасо-Преображенский мужской монастырь
Покровский ставропигиальный женский монастырь у Покровской заставы г. Москвы