После Литургии Высокопреосвященный Феогност обратился к молящимся с назидательным словом о церковном единстве: «… Когда между нами нет единства, – сказал Владыка, – когда между нами злоба и зависть, то и дьявола не нужно для нашей погибели... Но единства не может быть во зле, единства не может быть в неправде. Святые отцы оставили нам правило веры и образ кротости своей жизни. Мы должны быть едины с ними в этом житии. Когда мы будем едины, никакие враги внутренние и внешние не будут нам страшны. Мы едины в теле Христовом, мы едины в Церкви, и у нас не должно быть никаких разделений, кроме как если кто отпадает от истины в Православной вере... О последних днях сказано, что за беззакония оскудеет любовь, и когда Господь придет на землю второй раз, то едва ли обрящет веру. Ибо без любви невозможна вера, невозможно и единство. Потому в этот день мы с особым чувством умиления взываем к Святым Отцам Семи Вселенских Соборов, дабы они помогли нам сохранить единство, веру и любовь во Христе Иисусе Господе нашем».
Архиепископ Сергиево-Посадский Феогност отслужил Божественную литургию в Даниловом монастыре Москвы
Монашество
Современный человек особенно нуждается в примере подвижников, способных научить деятельной любви к Богу. Когда деньги и бесконечная суета зачастую заглушают голос совести, и православие нередко становится лишь показным проявлением благочестия, – важно прибегать к живым свидетельствам подлинной христианской жизни. Преподобноисповедник Рафаил (Шейченко) прошел через страдания, но сохранил в себе тихую, несокрушимую веру в Господа, которая и ныне способна зажигать сердце и оживотворять душу.
В статье рассматривается содержание и направленность государственной политики в отношении монастырей в эпоху Петра I и анализируется влияние этой политики на формирование позднейших концепций о «социальном служении» монашества, активно обсуждавшихся в начале XX в. Спор между архиепископом Никоном (Рождественским) и профессурой Московской духовной академии (1902–1904) анализируется в контексте петровских реформ, которые впервые институционализировали участие монастырей в решении государственных задач. Делается вывод о том, что идеи начала ХХ в., приписывавшие социальное служение монашества всей русской монашеской традиции, в значительной степени повторяли концепцию, возникшую в результате реформ первой четверти XVIII в.
Монастыри
