В 2025 году в Московском ставропигиальном Иоанно-Предтеченском женском монастыре [1] совместно с Институтом всеобщей истории РАН была подготовлена к изданию книга «Судьбы сестер и священнослужителей московского Ивановского монастыря. По материалам следственных дел 1930–1941 гг.», которая вышла в научном издательстве «Прогресс-Традиция». В новое издание вошли материалы по истории общины московского Ивановского женского монастыря в эпоху гонений на верующих 1920–1940-х годов. Это материалы следственных дел ивановских монахинь и священников из федеральных и региональных архивов: Государственного архива Российской Федерации, Центрального архива ФСБ РФ, архива УФСБ РФ по Оренбургской области, архива УФСБ России по Вологодской области. Большинство документов публикуется впервые. В новое издание вошли материалы следственных дел 1930–1931 годов. В настоящее время продолжается работа по подготовке второй части, куда войдут следственные дела 1932–1941 годов.
Ответственным редактором книги выступил доктор исторических наук А.Л. Беглов, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН. Над подготовкой материалов к изданию трудились насельницы монастыря монахиня Анувия (Виноградова), монахиня Тавифа (Исаева), а также светские исследователи А.Л. Беглов, В.А. Кондратьев, Л.В. Сергеева.
Новая книга продолжает серию публикаций источников по истории обители. Особый и пока еще достаточно редкий жанр научной публикации источников является одним из самых наукоемких в современной церковной практике.
Ивановский монастырь, который ныне называется Иоанно-Предтеченским, дал название Ивановкой горке, являющейся архитектурным заповедником и наиболее сохранной зоной исторической застройки Москвы. Монастырь, посвященный святому Пророку и Предтече Господню Иоанну, был основан в XV веке и считается одним из древнейших монастырей столицы. Возникновение девичьей Ивановской обители в Белом городе историки связывают с рождением первого русского царя. В 1530 году у Великого князя Московского Василия III (1479–1533) родился долгожданный первенец, будущий царь Иван IV Грозный (1530–1584). Небесным Ангелом наследника, уже в три года ставшего властителем великой державы, являлся Иоанн Предтеча, святой покровитель Ивановского девичьего монастыря. Расцвет монашеской жизни в обители совпал со временем правления первых царей Романовых.
Разоренный после нашествия Наполеона в 1812 году, монастырь был упразднен и преобразован в приходской храм, однако по благословению святителя Филарета Московского стараниями и рачением московских благотворителей Елизаветы Алексеевны Макаровой-Зубачёвой (1810–1858), Марии Александровны Мазуриной (1810–1878) началось возобновление древней московской обители. Монастырь был отстроен в стиле неоренессанса по проекту академика М.Д. Быковского и освящен в 1879 году. Это был первый общежительный монастырь в Москве.
В период с 1879 по 1918 годы в Ивановской обители подвизались в разные годы 370 сестер: 89 монахинь, 50 указных и 231 неуказных послушниц. Две игумении и семь монахинь, как имеющие опыт жизни по уставу общежительного монастыря, были назначены на должность настоятельниц в другие женские обители для установления или поддержания в них общежития, что свидетельствовало о высокой духовной опытности насельниц Ивановского монастыря.
Привычный монастырский уклад был полностью разрушен в первые годы советской власти. В предисловии к изданию «Судьбы сестер и священнослужителей Московского Ивановского монастыря в годы гонений» А.Л. Беглов называет этот период особым в истории русского монашества: «ХХ век в истории русского монашества занимает и будет занимать особое место как столетие огромных и во многом невосполнимых утрат. За несколько десятилетий был разрушен складывавшийся столетиями монастырский уклад, что означало не только утрату памятников прошлого, но и духовных практик, передававшихся от более опытных – к новоначальным, которые невозможно воссоздать» [2].
Согласно декрету «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 23 января 1918 года, уже в первой половине 1918 года монастырь юридически перестал существовать. 22 августа 1918 года ВЧК выдала ордер на «очистку» помещений Ивановского монастыря от «нетрудового элемента». Однако по милости Божией монашеская жизнь в стенах закрытого монастыря продолжалась до конца 1926 года. В монастырских храмах клирики монастыря продолжали совершать богослужения В 1919 году обитель принимала в своих стенах Святейшего Патриарха Тихона, отслужившего в соборе 23 марта Божественную литургию. В эти годы матушка игумения и сестры обращались за молитвенной помощью и духовным советом на Маросейку к старцу Алексею Мечеву. Батюшка предсказал закрытие монастыря: «Сначала будете одеяла шить, а потом вас и совсем закроют!».
В июле 1919 года, несмотря на ранее заключенный договор, основные здания Ивановской обители были переданы под организацию концлагеря. Оставшиеся в монастыре сестры, около 200 человек, жили в страшной тесноте. Окончательно сестры были выселены с территории монастыря в конце 1926 года. В феврале 1927 года был закрыт и Иоанновский собор, в котором разместился губернский архив. Матушка игумения Епифания с несколькими сестрами переселилась на монастырский хутор Чернецово, который находится на территории современного города Долгопрудного.
По замечанию А.Л. Беглова, «в 1920-е годы вырабатывались стратегии выживания монашествующих в новых условиях. Условно новые формы монашеской жизни можно разделить на два основных типа. Один из них – стихийно возникавшие вокруг опытных духовников тайные монашеские общины, в которых большинство членов (за исключением наставников) ранее не были связаны с какими-то обителями, они принимали постриг уже в новых условиях, тайно, формируя монашество “без стен и одежды”. Другой тип – это “домашние монастыри”, которые создавали братья или сестры закрытых обителей. История Ивановской общины ближе к этому типу» [3].
До 1922 года на монастырском хуторе продолжал служить священник Владимир Смирнов, в будущем бутовский священномученик. Богослужение в хуторской церкви в честь преподобного Сергия Радонежского до 1923 года велось по монастырском уставу; затем она получила статус приходского храма. Духовным наставником сестер после 1922 года стал схиархимандрит Иларион (Удодов), поселившийся на хуторе и служивший в Сергиевской церкви. В 1929 году хуторское хозяйство было национализировано, а монастырские постройки отобраны. Монахиням оставили только церковь и здание бывшей школы, в трех комнатах которого разместились сорок три оставшихся к тому времени насельницы.
По словам А.Л. Беглова, в те годы «история русского монашества измерялась обрушивавшимися на него волнами репрессий. Первая и одна из самых сокрушительных пришлась на время коллективизации – самого масштабного социального эксперимента советской власти, радикально изменившего облик русской цивилизации. Документы этой эпохи и представлены в настоящем издании» [4].
В новое издание вошли материалы следственных дел в отношении более 70 человек – монахинь и священнослужителей Ивановского монастыря (в конце тома опубликован Биографический справочник). Документы, относящиеся к сестрам и священникам монастыря, публикуются полностью, остальные части следственных дел – в изложении, что дает возможность увидеть общую картину дела и углубиться в документы ивановских насельниц. Исключения составляют два дела, фигурантами которых были только ивановские насельницы («хуторское» и в отношении Елизаветы Николаевны Сизовой), которые приводятся полностью. Перед публикацией документов каждого дела даны обширные аналитические комментарии.
В настоящий момент выявлено двадцать следственных дел, в которых фигурировали ивановские сестры, в период с 1930 по 1941 год. В 1930 году было возбуждено два дела, по которым проходили сестры Ивановского монастыря и один из священнослужителей обители, в 1931 году – девять дел, в 1932 году – четыре дела, в 1937-1938 годы – четыре дела и в 1941 году – одно дело. Таким образом, в 1930-1931 годы было возбуждено 11 дел, по которым проходили 60 ивановских сестер и один священнослужитель обители, а в 1932–1941 годы было возбуждено 9 дел с 11 фигурантами, связанными с Ивановским монастырем. При этом дела 1930-1931 годов, опубликованные в данном издании, в целом были более массовыми: по ним были осуждены 543 человека, тогда как по делам 1932–1941 годов, – 172 [5], причем в последнем случае большая часть осужденных (145 человек) пришлась на 1932 год.
В феврале 1930 года в селе Шар Покровского района Оренбургского округа Средне-Волжского края были арестованы восемь человек, заподозренных в создании «организованной группировки», «проводившей антисоветскую агитацию» и «оказывавшей противодействие мероприятиям советской власти на селе» (Архив УФСБ РФ по Оренбургской области № 17204-п). По окончании следствия им было предъявлено обвинение по статьям 58-10 (контрреволюционная пропаганда или агитация) и 58-11 (участие в организации, созданной для совершения контрреволюционного преступления) УК РСФСР. Двое обвиняемых были связаны с бывшим Покровским (Разгуляевским) женским монастырем Оренбургской епархии. Это игумения Иннокентия (в миру Монастырева Раиса Ивановна; 1878–1953), послушница Ивановского монастыря, в 1909 году ее облачили в рясофор и сразу послали в Оренбург, в монастыре она была меньше месяца, и иеромонах Макарий (в миру Калашников Михаил Егорович). Остальные обвиняемые были жителями села Шар.
Все обвиняемые в предъявленном им обвинении вину не признали. Игумения Иннокентия (Монастырева) была приговорена к заключению в концлагерь сроком на пять лет. При этом в архивных документах место отбывания наказания и дата ее освобождения не указаны. Со слов ее родственницы известно, что Раиса Ивановна Монастырева в 1940-е годы трудилась на рыбозаготовках на Дальнем Востоке, вернулась в Оренбург в 1947 году, работала за свечным ящиком в Михайловском молитвенном доме на улице Орской, проживала неподалеку на улице Парижской коммуны в доме № 80 вместе с регентшей молитвенного дома Татьяной. Скончалась игумения Иннокентия 23 сентября 1953 года и погребена на городском кладбище Оренбурга.
В последних числах декабря 1930 года сотрудниками ОГПУ были проведены массовые аресты священнослужителей и монашествующих в Москве. Ордера на обыск и арест подписаны заместителем председателя ОГПУ Г.Г. Ягодой и начальником оперативного отдела Я.С. Аграновым. Арестованные (более 500 человек) были отправлены в Бутырский изолятор и во внутреннюю тюрьму ОГПУ на Лубянке (Центральный архив ФСБ РФ № Н-6656). В течение пяти дней (с 29 декабря 1930 года по 2 января 1931 года) были проведены допросы арестованных и вынесены постановления об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения по статье 58-10 УК РСФСР (в отношении большинства – содержание под стражей, в отношении небольшой части лиц – подписка о невыезде). Большинство допросов проводили не следователи ОГПУ, а слушатели Высшей пограничной школы ОГПУ.
Все обвиняемые за единичными исключениями были допрошены один раз, материалы дела составили 12 томов.
Как показали материалы исследователей, работавших над подготовкой издания, «из 370 человек, проходивших по делу (без учета освобожденных после допроса), монашествующие составляют 268 человек (72,4%). Это 39 бывших насельников 15 мужских монастырей, из них – 6 прославленных новомучеников. Из 229 проходящих по делу представительниц женского монашества абсолютное большинство – бывшие послушницы, монахинь только 7 человек. Это бывшие насельницы 8 московских монастырей и 2 московских общин, 7 монастырей Московской губернии и 22 монастырей других губерний, а также три послушницы, которые не указали названия своих обителей во время следствия. Канонизированы в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской три проходящие по делу послушницы Алексеевского монастыря. Бывшие насельницы обителей Москвы и Московской области составляют большинство (80,3%) среди фигурантов дела № 6656 из числа представительниц женского монашества» [6].
Десять сестер Ивановской обители и отец Владимир Смирнов были приговорены к ссылке в Северный край, остальные шесть сестер были высланы в Казахстан.
В январе 1931 года почила о Господе последняя игумения Ивановского монастыря Епифания (Митюшина). В мае 1931 года было арестовано большинство сестер, проживавших на монастырском хуторе (тридцать один человек из сорока трех) во главе с монахиней Анатолией (Русановой). (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-75430). Арест произведен по групповому делу «антисоветской контрреволюционной группировки монахинь хутора Ивановского монастыря, возглавляемой Русановой З.А.». Следствие длилось чуть больше месяца. По делу было допрошено 20 свидетелей и 31 обвиняемая. Больше всего показаний дано о Зинаиде Русановой, которая в протоколе допроса названа настоятельницей монастыря. В показаниях молодых свидетелей слышны насмешки, злорадство. Например, с презрением говорится о монахине Анатолии: «Русанова с выводком» монахинь.
В обвинительном заключении от 26 мая, составленном районным уполномоченным, указано, что на хуторе проживают 36 человек, «из числа коих организовалась антисоветская группировка в количестве 31 монашки-лишенки, возглавляемой настоятельницей монастыря Русановой Зинаидой Алексеевной». Большинство сестер было выслано в Казахстан на пять лет, а три самые молодые послушницы приговорены к лагерному заключению сроком на три года.
28 февраля 1990 года все осужденные по «хуторскому» следственному делу реабилитированы Прокуратурой Москвы.
Тогда же, в мае, а затем в декабре 1931 года и весной 1932 года в разных районах Московской области (Зарайском, Раменском, Реутовском и других) были арестованы насельницы Ивановской обители – всего четырнадцать человек. Большинство из них было выслано в Казахстан на три–пять лет; некоторые получили «минус» двенадцать: запрет проживания в двенадцати городах СССР.
В новом издании опубликованы одиннадцать следственных дел, десять из них являются групповыми. Общий объем публикации составил более 500 страниц.
Очень сложно соприкасаться с официальными документами следственных дел, где решались человеческие судьбы, где были явлены высокие примеры веры. Однако именно эти документы являются важными источниками для составления летописи монастыря и для составления житий.
Невольно из истории Древней Церкви вспоминаются мученические акты (лат. Acta Martyrum), которые стали основой для житийной литературы. На их основе складывались мартирологи (от греч. μάρτυς – свидетель; греч. μαρτύριον – доказательство), то есть список святых, имена которых приводятся в календарном порядке в соответствии с датой их мученичества (то есть «днями рождения» к новой жизни).
Важным дополнением к опубликованным документам являются другие источники, опубликованные в предшествующем сборнике документов «История Московского Ивановского монастыря XX века в документах и воспоминаниях» (2024) [7]. В частности, жительница г. Долгопрудного Пелагия Петровна, которая в детстве ходила в хуторской храм, вспоминала, что «в 1931 году, когда забрали сестер, из церкви иконы тащили. Ломали. Монашек, говорят ночью гнали, даже босиком вели. Мы любили сестер, любили храм. О монашках, о храме плакали» [8].
В 1937–1938 годах на Бутовском полигоне были расстреляны два священника, служившие в Ивановском монастыре: протоиерей Владимир Смирнов – 10 декабря 1937 года, и Алексий Скворцов – 4 июля 1938 года.
В послевоенные годы две сестры прислуживали в храме в честь Владимирской иконы Божией Матери в селе Виноградово, где служил схиархимандрит Иларион (Удодов), который еще в 1920-х годах был священником в Сергиевском хуторском храме. Остальные сестры приезжали в этот храм.
Книга, повествующая о самых страшных годах разорения древней Московской Ивановской обители, основана на документах, свидетельствующих о твердости веры и внутренней стойкости ее священников и насельниц.
Опубликованные источники имеют большое значение не только для изучения истории Ивановского монастыря, но и для изучения церковной истории России и, по словам А.Л. Беглова, позволяют «реконструировать четыре круга» проблем:
- репрессивную политику советской власти в отношении монашества и верующих в целом;
- стратегию выживания дискриминируемых групп – не только собственно монашествующих, но и шире – «лишенцев» этого периода;
- следственные стратегии органов ОГПУ-НКВД;
- стратегии подследственных.
Новое издание адресовано как специалистам по истории России и Русской Православной Церкви XX века, так и широкому кругу читателей, интересующихся церковной историей, историей русского монашества и историей Москвы. Книга издана при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации. Одобрена к печати Ученым советом Института всеобщей истории РАН 16 июня 2025 г.
Для изучения истории Ивановского монастыря исследователям доступны следующие опубликованные источники:
- История Московского Ивановского девичьего монастыря в документах XVII - начала XIX века: посвящается 600-летию Московского Иоанно-Предтеченского женского монастыря и 15-летию возрождения монашеской жизни / сост. к. ист. н. Д. Г. Давиденко; отв. редактор д. искусствоведения А. Л. Баталов. М.: Лето, 2015.
- История Московского Ивановского девичьего монастыря: в документах XIX – начала XX века / сост. к. ист. н. Д. Г. Давиденко; отв. редактор д. искусствоведения А. Л. Баталов. М.: Лето, 2018.
- История Московского Ивановского монастыря XX века в документах и воспоминаниях: посвящается 25-летию возрождения Московского Иоанно-Предтеченского женского монастыря / отв. редактор д. ист. н. А.Л. Беглов. М.: Прогресс-Традиция, 2024.
- Судьбы сестер и священнослужителей московского Ивановского монастыря. По материалам следственных дел 1930–1941 гг. Ч. 1: 1930–1931 гг. / сост., подг. текста, ком. мон. Тавифы (Исаевой), А.Л. Беглова, В.А. Кондратьева, Л.В. Сергеевой; отв. ред. д. ист. н. А.Л. Беглов, М.: Прогресс-Традиция, 2025.
- Ранее монастырь назывался Ивановским.
- Судьбы сестер и священнослужителей московского Ивановского монастыря. По материалам следственных дел 1930–1941 гг. Ч. 1: 1930–1931 гг. / сост., подг. текста, ком. мон. Тавифы (Исаевой), А.Л. Беглова, В.А. Кондратьева, Л.В. Сергеевой; отв. ред. А.Л. Беглов. М.: Прогресс-Традиция, 2025. С. 6.
- Там же. С. 7.
- Там же. С. 8.
- Следующий том архивных документов, содержащий следственные дела 1932 – 1941 гг., готовится к изданию.
- Судьбы сестер и священнослужителей московского Ивановского монастыря. По материалам следственных дел 1930–1941 гг. Ч. 1: 1930–1931 гг. / сост., подг. текста, ком. мон. Тавифы (Исаевой), А.Л. Беглова, В.А. Кондратьева, Л.В. Сергеевой; отв. ред. А.Л. Беглов. М.: Прогресс-Традиция, 2025. С. 24.
- История Московского Ивановского монастыря XX века в документах и воспоминаниях / отв. редактор д. ист. н. А.Л. Беглов. М.: Прогресс-Традиция, 2024.
- Там же. С. 373.
Публикации
Монашество
Монастыри
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
