Святитель Игнатий своим примером показал, как обрести истину

Архиепископ Песоченский и Юхновский Максимилиан

Доклад архиепископа Песоченского и Юхновского Максимилиана на конференции «Святитель Игнатий (Брянчанинов): 150-летие со дня преставления» (Москва,  Зал Церковных Соборов Храма Христа Спасителя,  27 мая 2017 года).

Ваши Высокопреосвященства! Глубокоуважаемый Алексей Ильич! Дорогие друзья!

Почему творения святителя Игнатия необходимы для нас? Ответ можем найти у игумена Никона (Воробьёва): «Книги владыки Игнатия помогут правильно понимать и правильно исполнять евангельские заповеди. Это ключ к пониманию святых отцов». Святитель Игнатий жил 150 лет назад, почему он нам помогает? Он жил в духовной атмосфере, близкой к нашей, и писал то, что необходимо было не только его современникам, но и нам. Когда он приехал в Санкт-Петербург из Вологодских лесов, то попал в атмосферу многочисленных религиозных течений, различных кружков и проповедников. По словам историка А.П. Лопухина, в то время «мистицизм царствовал повсюду, и его влияние падало на литературу, педагогику, живопись и архитектуру». «В то время, – писал святитель, – разнообразные религиозные идеи занимали и волновали столицу северную».

И в наше время разнообразные проповедники стараются привлечь к себе. Они вещают с экранов телевизоров, из радиоприемников, в Интернете и т. д. Как найти истинный путь в предлагаемом множестве тропинок и дорожек?

Святитель своим примером показал, как обрести истину. Он искал ее не в человеческой мудрости у философов, а в премудрости Божией. Ему явилась ясно и определенно мысль о том, что истинный путь спасения надо искать у тех, кто его нашел и достиг вечного блаженства. Истину  надо искать у святых отцов. «Их святость, – говорила эта мысль ему, –  ручается за их верность: избери их себе в руководители». Изучая творения святых отцов, юный Брянчанинов понял, что только этот единственный путь ведет к истине. Все другие пути – ложные. «Видел ли ты кого прельщенного лжеучением, – писал авва Дорофей, –  погибшего от неправильного избрания подвигов, знай, он последовал себе, своему разуму, своим мнениям, а не учению (святых) отцов».

Что в первую очередь поразило его при изучении Отцов? Их удивительное, царственное согласие. Почему согласие Отцов поразило святителя? Потому что в философии каждый философ считает, что именно он нашел истину. Философов много, а истина одна. С этого времени творения святых отцов стали для святителя Игнатия звездой-путеводительницей на всю жизнь. «Когда в осеннюю, ясную ночь, –  писал он, – гляжу на чистое небо, усеянное бесчисленными звездами столь различных размеров, испускающих единый свет, тогда говорю себе: таковы писания Отцов. Когда в летний день гляжу на обширное море, покрытое множеством различных судов с их распущенными парусами, подобными белым лебединым крылам, судов, бегущих под одним ветром, к одной цели, к одной пристани, тогда говорю себе, таковы писания Отцов».

Преподобный Нил Сорский, которого еще при жизни в рукописях называли «великим старцем» (это был единственный случай в нашей Церкви), писал о своем главном деле на пути спасения: «Больше всего пытливо читаю я Божественные писания и им я внимаю…и теми поучаюсь, и в том жизнь и дыхание». «Когда мне нужно что-то сделать, прежде всего я пытливо читаю Божественные Писания и, если не найду согласия с моим соображением о начинании дела, откладываю его…» Под Божественным Писанием прп. Нил Сорский понимал Новый завет, апостольские предания, творения древних святых отцов и их жития. Этим принципом руководствовались и его ученики и последователи. И это была столь крепкая невещественная ограда вокруг скита на реке Сорке, что даже реформы Екатерины II не смогли изменить строй жизни, заложенный преподобным Нилом. И мы, чтобы не ошибиться, должны следовать стопам святых отцов, прилагая их бесценный опыт к своей жизни, двигаясь к Богу по тесному и трудному пути, на котором  немало опасностей и хитроумных ловушек, устроенных врагом нашего спасения. «Без книг святителя Игнатия (Брянчанинова) понимать других Отцов, а главное, применять их к себе, почти невозможно» –  писал игумен Никон (Воробьёв).

Как нам подражать подвижникам и в чем? Однажды в Сергиеву пустынь приехала фрейлина царского двора известная красавица Нелидова и сказала настоятелю, архимандриту Игнатию, что император оказывает ей особые знаки внимания. Она рассказала об этом придворному духовнику, который ответил, что в этом нет особого греха. Будущий святитель, руководствуясь словами преподобного Феодосия Печерского, который, укоряя князя Святослава, незаконно севшего в Киеве, говорил: «Нам подобает обличать и говорить то, что спасительно для души», ответил фрейлине: «Грех всегда остается грехом, и чем выше лицо, с которым совершается грех, тем больше ответственность и наказание за него».  Нелидова уехала из обители, весьма недовольная ответом настоятеля, но впоследствии она высоко ценила архимандрита Игнатия и завещала похоронить себя в Сергиевой пустыни.

Грех бывает сладок в гортани, при совершении, но горек во чреве, т. е. приносит впоследствии горькие плоды. Добродетель – наоборот, требует усилий, напряжения при совершении, но потом приносит благие, спасительные плоды. Святитель показывает нам прекрасный пример борьбы с «ветхим человеком». Еще в детстве, в Покровском, его младшие братья любили бегать взапуски и бороться. Старший брат подбадривал слабейшего: «не поддавайся, защищайся». Это было главным принципом всей подвижнической жизни святого. Почему? «Противник ваш диавол, – писал апостол Петр, – ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Петр. 5:8). Говорят, когда лев выходит на охоту, он оглашает саванну грозным рыком, тем самым предупреждая зверей об опасности. «А наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, и против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12). Диавол постоянно ведет с нами борьбу, но тихо и незаметно для нас. Это делает нашу брань еще более опасной.

Страшен и опасен волк или медведь, но их видно, и можно что-то сделать. Еще опаснее змея, которую в траве не видно. Но еще страшнее бесы, они ведут войну с людьми более семи тысяч лет. Ведут ее с сатанинской злобой, демонской хитростью, диавольским коварством и адским искусством. Эта брань ужасна, так как результатом ее будет или вечная погибель, или вечное спасение.

Преподобный Антоний Великий однажды увидел великое множество различных сетей и хитроумных ловушек врага, расставленных на пути ищущих Бога, был поражен, и со вздохом сказал: «Кто же может избегнуть их? Но услышал голос: «К смирению они даже не прикасаются». Смирение – это главное наше оружие, которым побеждаются все бесовские искушения. Гордость – главная черта диавола. За гордость высший Ангел стал сатаной. Люди через гордость уподобливаются диаволу. Недаром сказано: «Бог гордым противится» (I Петр, 5:5; Иак. 4:6). Не кто-то, а Сам Христос призывает нас научиться у него смирению и кротости. Без смирения все наши труды и подвиги не только не полезны, но даже вредны, так как растят гордость и губят человека. Преподобный Иоанн Пророк говорил: «Истинный труд не может быть без смирения, ибо сам по себе труд суетен и не вменяется ни во что».

Отсечение своей воли рождает смирение, поэтому с первого дня вступления в монастырь юный Димитрий Брянчанинов предал себя во всецелое послушание преподобному Льву Оптинскому, который вел его суровым путем отсечения своей воли.

Статский советник Николай Акимович Барков рассказывал: «Батюшка о. Леонид (в схиме Лев) благоволил пожаловать ко мне грешному. На дворе была метель и вьюга. За хлопотами о самоварчике я совсем позабыл о том, что батюшка не один приехал: я попросил у него благословения пригласить и возницу его на чашку чая. Вошел послушник, да такой молоденький и красивый, и смиренно поместился у самого порога. «Прозяб дворянчик?», – сказал батюшка с улыбкой, относясь к нему. «Ты знаешь, кто это такой?», – спросил он, обращаясь ко мне. «Это Брянчанинов». Я низко поклонился ему и подумал про себя: «Господи, Боже мой! В таком возрасте, при таких достоинствах и столько смирения».

Чем больше возрастал духовно святитель, тем более суровые искушения попускал ему Господь. В 27 лет он, по воле императора, был переведен из настоятелей Вологодского Григория Пельшемского монастыря в северную столицу. При личной встрече Николай I сказал архимандриту Игнатию: «Ты мне нравишься, как и прежде! Ты у меня в долгу за воспитание, которое я тебе дал. Уплати мне долг свой. Я даю тебе Сергиеву Пустынь, хочу, чтобы ты сделал из нее монастырь, который… был бы образцом монастырей». Пустынь, по словам В.И. Аскоченского,  первого биографа святого, дошла «до крайнего разорения и решительного безобразия».

Несмотря на столь доброе отношение императора к настоятелю, сыны мира сего встретили его враждебно. Вот как писал об этом Аскоченский: «Едва ли чье имя столь поносимо повсюду, как имя архимандрита Игнатия Брянчанинова… Тонкое, деликатное обращение с людьми всех званий и сословий, всех полов и возрастов, умение держать себя среди законодателей, поклонников и поклонниц светской суеты, высокое, всестороннее образование, даже знание иностранных языков – всё обращалось в оружие клеветы и злоречия, всё вменялось ему в порок и преступление». Клевета – это, наверное, одно из самых тяжелых искушений. Мудрый Грибоедов сказал: «Ах, злые языки страшнее пистолета». Царь и пророк Давид взывал к Богу: «Избави мя от клеветы человеческия» (Пс. 118:134). Клевета – самая сильная рана для души. Сам Иисус Христос назвал достойными удивления и блаженными тех, которые переносят поношения и злословия: «Блаженне есте, егда поносят вам… и рекут всяк зол глагол на вы лжуще, Мене ради» (Мф. 5:11). Мужественный настоятель мужественно перенес и это тяжкое искушение. Когда было совсем невмоготу, он удалялся в келью, опускал тяжелые шторы и в полумраке предавался молитве и плачу, пока его сердце не озарялось миром и покоем.

Преподобный Максим Исповедник писал: «Когда демоны увидят, что мы презираем вещи мира сего, не желая за них ненавидеть людей и отпасть от любви, тогда воздвигают на нас клеветы, дабы мы, не перенося огорчений, возненавидели клеветников».

Так часто бывает в нашей жизни. Но не таков был настоятель. Плодом его затвора и плача было посещение свыше и в душе его появлялась неземная радость. Эта радость затмевала все земные скорби, и враги становились для него как друзья. Вот как он сам об этом писал: «Негостеприимно приняла меня Сергиева пустынь. Здесь поднялась и зашипела зависть, злоречие, клевета… Здесь я увидел врагов, дышащих непримиримою злобою и жаждущих погибели моей. Здесь милосердный Господь сподобил меня познать невыразимые словом радость и мир души. Здесь сподобил Он меня вкусить духовную любовь и сладость в то время, как я встречал врага моего, искавшего головы моей – и соделалось лице этого врага в глазах моих, как лице светлого Ангела».        

Почти всем нам приходилось переживать подобные искушения, но все ли мы поступаем так, как поступал святитель? Он подает нам прекрасный пример, как переносить обиды и клевету, эти горькие лекарства, которые Господь посылает нам для пользы нашей души. Все ли мы, подобно благоразумному разбойнику, осознаём, что «достойное по делам нашим приняли» (Лк. 23:41).  Люди, обижающие нас, по большей части являются слепыми орудиями в руках Божиих.

Например, Вавилонский царь Навуходоносор, который разрушил Иерусалим, сравняв его с землей, отвел евреев в Вавилонский плен, а многих убил, ограбил храм Божий в Иерусалиме и разрушил его, – в Библии назван «рабом Божиим» (см. Иер. 25:9). Раб исполняет волю своего господина. Значит, и царь Вавилонский исполнил волю Божию. Значит, и наши обидчики исполняют волю Божию. К сожалению, мы далеко не всегда осознаём это и часто вместе с неразумным разбойником ропщем на Бога, теряя награду и не получая духовную пользу.

Творения святителя Игнатия ценны тем, что это не плод размышления богослова-теоретика, а плод трудов и подвигов аскета, добытый им потом и кровью в тяжелой духовной брани. Магистр богословия,  протоиерей Василий Нордов назвал святителя Игнатия «доктором богословия не именем, но вещью». Все его творения написаны из личного опыта. Слово, сказанное из личного опыта, подобно полновесному зерну, которое приносит обильный плод. Слово без личного опыта подобно шелухе без зерна, из которой никогда не вырастет колос и не даст плода. Преподобный Варсонофий Оптинский писал: «Слово епископа Игнатия властно действует на душу, ибо исходит из опыта». Опыт приобретается со временем. Свои труды святитель редактировал уже в конце своей жизни, имея бесценный духовный опыт. Это делает их особенно ценными и полезными. Недаром преподобный Варсонофий Великий писал: «Юный юному не принесет пользы, если и силу всю Писания подаст ему вместо пития».

Кроме опыта духовного святитель Игнатий сподобился помазания Святого Духа. «Бывали в жизни моей минуты, – писал святитель-аскет, – или во время тяжких скорбей, или после продолжительного безмолвия, в которые появлялось в сердце моем слово. Это слово было не мое. Оно утешало меня, наставляло, исполняло нетленной радости – потом отходило… Случалось, записывал мысли, которые так ярко светили в эти блаженные минуты. Читаю, после читаю не свое, читаю слово из какой-то высшей сферы, нисходившее и остающееся наставлением». Неудивительны поэтому слова, сказанные преподобным Варсонофием Оптинским о трудах святителя Игнатия: «Когда я читаю его сочинения, я удивляюсь прямо ангельскому уму, его дивно глубокому разумению Священного Писания».

Творения святителя были по достоинству оценены многими подвижниками. Приведу высказывания некоторых из них. Преподобный  Макарий Оптинский: «Это был великий ум». Преподобный Никон Оптинский: «Сочинения преосвященного Игнатия необходимы, они, так сказать, азбука духовной жизни». Без овладения азбукой невозможно освоение других предметов и наук. Это дверь, ведущая в «науку из наук». Игумен Никон (Воробьёв): «Как я благодарен ему за его писания! Не понять, не оценить его – значит, ничего не понимать в духовной жизни… Он пишет о самом нужном – о покаянии, которое есть единственная дверь ко всему доброму». И если мы приложим усилия и отворим эту дверь, следуя советам святителя Игнатия, нам откроется прекрасная дорога, ведущая нас в дивную землю обетованную, кипящую духовным медом и млеком. Хотелось бы пожелать, чтобы творения святителя Игнатия, добытые в упорной и жестокой брани, не залеживались на полках в книжных магазинах, не пылились по домам в шкафах, а читались, читались не только глазами, но жизнью, наполняя наши умы и сердца бесценным опытом, сея мир и согласие.  А где мир – там Бог!